ЧМ-2026: что происходит?

11 июня в США, Мексике и Канаде начался чемпионат мира по футболу — первый, который принимают три страны одновременно, и первый с 48 командами вместо 32. Мундиаль, да и футбол в целом, сегодня — больше про рекламу и политику, чем про спорт. Это правда. Но за три недели турнира внутри этой рекламной обёртки накопилось столько материала, что хватит не на один сериал — и важная часть этого материала вовсе не умилительная, а откровенно постыдная. Вот несколько историй с группового этапа и первых плей-офф-раундов, которые нас потрясли, про которые нужно говорить.

Кабо-Верде — архипелаг у западного побережья Африки, население около 500 тысяч человек, меньше, чем у среднего района Буэнос-Айреса. В этом июне сборная страны дебютировала на чемпионатах мира — впервые в истории. Во втором туре им выпала Испания, которую называли одним из фаворитов.

Вратаря Кабо-Верде на самом деле зовут Жозимар Диаш, по прозвищу Возинья. Ему 40 лет. Профессиональную карьеру он начал в 25 — для футбола это почти пенсионный возраст — и 19 лет мотался по клубам в Португалии, Анголе, Молдове, на Кипре и в Словакии, нигде по-настоящему не зацепившись. В матче с Испанией соперник владел мячом 74% времени и нанёс 27 ударов — статистика разгрома 3:0 на бумаге. Возинья сделал семь сэйвов и не пропустил ни одного гола. 0:0. Он расплакался у себя в воротах, а через сутки у него было плюс десять миллионов подписчиков (и количество все еще растет).

Простая история: 19 лет никто не звонит, а потом звонят все.

Перед турниром болельщикам Кабо-Верде (и фанатам ещё четырёх сборных) США выставили визовый депозит в 15 000 долларов как «нациям с риском невозвращения». Требование потом сняли для держателей билетов — но слишком поздно для многих, кто уже отказался от поездки. Это не единичный случай: о том, как принимающая страна встречает гостей чемпионата, поговорим отдельно.

В четвёртом туре матч Чехия — ЮАР в Атланте обслуживала бригада из трёх женщин: Тори Пенсо, Брук Мэйо и Кэтрин Несбитт. Заголовки по всему миру написали «впервые в истории» — и это неправда. Это вторая женская бригада на мужском чемпионате мира за всю историю турнира: первая судила ещё в Катаре в 2022-м (француженка Стефани Фраппар, бразильянка Неуза Бак, мексиканка Карен Диас Медина). На ЧМ-2026 действительно впервые — но впервые только в одном смысле: это первая полностью американская тройка. Повод для пресс-релиза значительно скромнее, чем его подают, но это все равно очень стыдно.

Теперь то, что обычно остаётся за кадром умилительных новостей. Из 170 судей, аккредитованных ФИФА на этот турнир, женщин — шесть: две главные арбиторки, три ассистентки и одна VAR-специалистка. Двух главных — американку Тори Пенсо и мексиканку Катию Гарсию — выбрали не за опыт именно в мужском футболе: в этом сезоне Пенсо успела отсудить ровно один матч мужской Лиги чемпионов КОНКАКАФ. Несбитт, которую описывают как особенно компетентного специалиста, до судейства защитила докторскую по аналитической химии и занималась нейронаукой — женщина, которая разруливает офсайды на чемпионате мира, последние годы до этого разруливала данные о работе мозга. Они очевидно потрясающие специалистки, но поставили их лишь для вида, а сексизм, ограничения, дискриминация в футболе во всех сферах — на месте.

На клубном уровне женщин почти не пускают судить мужские матчи, а потом раз в четыре года удивляются, что у них «недостаточно опыта» для финалов. Ещё в 2022-м, представляя женских судей в Катаре, шеф судейского комитета ФИФА Пьерлуиджи Коллина специально подчеркнул: «Вы здесь не потому, что женщины, а потому что судьи». Прошло четыре года. Число женщин-судей на турнире не изменилось ни на одного человека. Фраза осталась той же дежурной формулой — будто повторять её достаточно, чтобы не повышать квоту. Как всегда, все для пресс-релизов, а не для реальных изменений.

При этом в плей-офф девушки судят максимум в кабинке VAR — словно их прячут. Словно?

Перед самим чемпионатом, на товарищеском матче с Египтом в Барселоне, часть испанских болельщиков выкрикивали расистские лозунги. Один из лучших молодых игроков самой Испании, Ламин Ямаль — тот форвард, которого не пустил в свои ворота Возинья — оказался ровно тем человеком, кому пришлось публично называть поведение собственных фанатов «невежественным и расистским» в инстаграме: он мусульманин, и его родители родом из африканских стран. Организация Kick It Out, которая отслеживает расизм в футболе, зафиксировала почти шестикратный рост массовых расистских кричалок по сравнению с прошлым сезоном.

ФИФА в это же время демонстрировала, как именно она борется с расизмом. Дисциплинарный комитет оштрафовал федерацию футбола Сальвадора на 62 715 долларов и частично закрыл стадион на следующий матч — за расистское поведение фанатов во время отбора на этот же чемпионат. У турнира со спонсорским пулом в 4,5 миллиарда долларов штраф на 62 тысячи — это не наказание, это вообще не сумма. У ФИФА есть более жёсткие меры — снятие очков, технические поражения, дисквалификация — но организация годами выбирает не применять их именно к расизму.

На самом мундиаля прямо сейчас огромное количество случаев расизма, но без каких-либо серьезных последствий, без явных осуждений и решений.

На пресс-конференциях организаторы запрещали задавать вопросы по-испански — при том что один из трёх хозяев турнира говорит по-испански, а испаноязычных сборных на чемпионате чуть ли не большинство. Марокканцу Ашрафу Хакими не дали ответить по-испански после матча в Нью-Йорке. Голландца Френки де Йонга, который играет за «Барселону» и прекрасно понимает вопрос на испанском, заставили отвечать на английском. Тьерри Анри публично разнёс ФИФА: мундиаль с Мексикой в хозяевах запрещает журналистам говорить по-испански, серьёзно? После четырёх дней скандала ФИФА откатила правило назад.

История этой пары начинается не на этом турнире. Первая массовая корейская община в Мексике появилась в 1905 году — на фоне японской колонизации Кореи, когда корабль с примерно тысячью переселенцев пришёл в Салина-Крус, а дальше поездом до Юкатана, где люди работали на плантациях генекена в кабальных условиях. Община выжила и осталась: сегодня в Мериде стоит Музей корейской иммиграции и работает больница «Дружба Корея–Мексика».

Сама футбольная дружба между странами — куда более свежая и куда более случайная история. Она родилась на чемпионате мира 2018 года, когда Мексика и Южная Корея оказались в одной группе с Германией. Корея неожиданно обыграла действующих чемпионов мира 2:0 в последнем туре группы — самой Корее это ничего не решало, но именно этот результат отправил Германию домой и пропустил в плей-офф Мексику. В Мехико болельщики в благодарность окружили посольство Южной Кореи с флагами обеих стран. С тех пор «Корея спасла Мексику» — устойчивый мем.

К ЧМ-2026 история проросла в полноценную субкультуру: ролики, где мужчин в корейской форме на улицах Гвадалахары целуют незнакомцы; корейским болельщикам, которым не разрешили пронести в фан-зону текилу, мексиканцы помогли распить бутылку на месте и тут же объявили их «почётными мексиканцами»; кричалки «Korean, brother, you're Mexican now!». Перед матчем Кореи с Чехией тренер Хон Мён Бо отдельно поблагодарил мексиканских болельщиков за поддержку. Когда через несколько дней Мексика и Корея встретились в Гвадалахаре напрямую, трибуны снова были зелёными — Мексика выиграла 1:0 голом Луиса Ромо, первой из всех сборных обеспечив себе выход в плей-офф.

И, чтобы не превращать это в открытку: на том же стадионе мексиканский фанат — глава краевой коллегии инженеров-геодезистов Халиско Улисес Бернал — попался на видео, растягивая пальцами уголки глаз в сторону корейской журналистки и блогерки Юн Су Джин. Видео разлетелось, его узнали, и в тот же день коллегия объявила о его отстранении от должности. Он публично извинился. Дружба народов на трибунах реальна, но она существует рядом с откровенно расистскими выходками.

Мексика и мексиканцы еще устроили много всего, что не так мило, а на деле просто жутко и стыдно.

26 июня в Сиэтле встретились Иран и Египет. Городские организаторы заранее и демонстративно назвали матч «Pride Match» — игра выпала на выходные сиэтлского прайда и годовщину Стоунволла. Обе федерации — Ирана и Египта, двух стран с одними из самых жёстких в мире законов против ЛГБТ+ — официально потребовали от ФИФА запретить на стадионе любые флаги кроме государственных. ФИФА разрешила радужные флаги, хотя на других матчах турнира охрана уже успела конфисковывать у фанатов радужные шапки, футболки и флаги — несмотря на то же самое обещание.

Среди 48 сборных мужского чемпионата мира 2026 нет ни одного открытого ЛГБТ+ футболиста. Ни одного. На женском чемпионате мира 2023-го таких игроков было 96 из 32 команд. Официальная группа поддержки ЛГБТ+-фанатов сборной Англии Three Lions Pride объявила, что не поедет в США — не из-за Ирана или Египта, а из-за самой администрации Трампа, которая ограничила права трансгендерных людей вплоть до доступа к туалетам и медицинской помощи.

Последний раз США принимали чемпионат мира в 1994-м. Средняя цена билета тогда составляла $58. Самый дорогой билет на финал стоил $475. С поправкой на инфляцию это примерно $131 и $1069 в нынешних ценах.

ЧМ-2026. Реальная средняя цена по данным SeatPick — $1603. На официальной платформе перепродажи ФИФА средний билет на финал стоил $16,094 при входном пороге от $6349. На нескольких платформах вторичного рынка один билет на финал за воротами был выставлен за $2,3 миллиона (легко можно было найти билеты и за десятки миллионов). Более «скромные» варианты — от $38,000 до $207,000, причём часть из них стояла прямо на официальном сайте ФИФА. Самый эксклюзивный из задокументированных пакетов — $4 миллиона за шесть билетов на первый ряд у центра поля на финале плюс выход на поле во время церемонии вручения трофея. Это доступ, обычно открытый только игрокам, чиновникам ФИФА и главам государств. Отправляли официальные письма с требованием объяснить ценовую политику, а ФИФА в ответ объяснила через Инфантино, что фанатам стоит «расслабиться».

ФИФА применила «динамическое ценообразование» — то, что авиакомпании придумали, чтобы выжать максимум из пассажиров, FIFA применила к болельщикам. В 1994-м на матч США пришёл весь рабочий класс страны. В 2026-м средний билет на матч с США в Лос-Анджелесе стоил больше, чем средний американец тратит на еду за месяц. Трамп сказал — «я бы тоже не платил, честно» — и это, возможно, единственное его высказывание за весь турнир, с которым трудно не согласиться.

На некоторых матчах на трибунах присутствовали: Леонардо ДиКаприо, Том Круз, Билл Гейтс, Пэрис Хилтон, Тоби Магуайр, Джордж Лукас, София Вергара, Оуэн Уилсон, Джейми Фокс, Холли Берри, Дэвид Бекхэм и Карим Абдул-Джаббар. 70 492 зрителя при полной вместимости. «Football Unites the World».

Точную сумму, которую заплатил каждый из них, никто не раскрывает — это не принято (но говорят, что сотни тысяч долларов). Известно, что ВИП-пакеты на групповые матчи в категории hospitality исчислялись сотнями тысяч долларов. Известно также, что кому-то из присутствующих на той трибуне пришлось давать публичные объяснения по поводу знакомства с Джеффри Эпштейном и извращенных тусовок на его острове. Футбол этих вопросов не задаёт — здесь важно, кто оплачивает трибуну, а не как именно были заработаны деньги на этот билет.

29 июня в пригороде Бостона, в Фоксборо, произошло то, чего не ждал никто —влючая самих парагвайцев. Сборная страны с населением в 7 миллионов человек, посередине материка, которую в группе разгромили США, в плей-офф вышла против четырёхкратных чемпионов мира из Германии, занимавших десятое место в мировом рейтинге. Парагвай — сорок первый.

Юлио Энсисо забил головой в конце первого тайма. Кай Хавертц сравнял счёт вскоре после перерыва. Экстра-тайм — и уже в дополнительное время Германии отменили через VAR гол Тах за фол на вратаре. Потом серия пенальти. Всю дорогу смотрели с валидолом.

Вратарь Орландо Хилл отбил два удара (кстати его инстаграм тоже взорвался и после матча у него было уже полмиллиона подписчиков). Йонатан Тах, которому только что отменили «победный» гол, пробил выше перекладины. Хосе Каналь, не попадавший в стартовый состав ни в одном из двух предыдущих матчей и выходивший лишь на замену, вышел в основе впервые — и забил в золотой серии. Германия в раздевалку, Парагвай в 1/8 финала.

Это официально крупнейшая сенсация в истории матчей плей-офф на чемпионатах мира. Германия впервые в истории проиграла пенальти на ЧМ — до этого выигрывала шесть из семи послематчевых серий. На чемпионатах мира последний раз Германия добиралась до плей-офф в 2014-м — тогда она выиграла сам чемпионат. В 2018-м и 2022-м немцы позорно вылетали в группе. Двенадцать лет ожидания первого плей-офф-матча на ЧМ закончились вылетом от Парагвая. Тренер сборной Юлиан Нагельсманн сказал «нам этого недостаточно для немецкого футбола». Капитан Джошуа Киммих добавил: «Мы облажались». Вратарь Мануэль Нойер просто молча ушёл.

В Асунсьоне к ночи вышли тысячи человек. Люди плакали, стояли на коленях, обнимали незнакомцев. По улицам гулял «Soy Albirrojo» — главная песня сборной, которую парагвайцы знают наизусть. Президент страны Сантьяго Пенья посреди ночи подписал указ о национальном выходном дне. «Правительство не может оставаться безразличным к этому достижению», — говорилось в тексте указа. «Сегодня вся страна празднует. Она празднует победу команды, которая воплощает всё самое глубокое в нашей идентичности: стойкость, веру и силу людей, которые никогда не сдаются».

Тренер Гусгаво Альфаро, аргентинец по происхождению, после матча сказал: «Парагваю пришлось ждать 16 лет, чтобы снова дойти до этого — это очень долго. Национальный праздник — редкое событие. Сила футбола удивительна».

До этого матча Парагвай провёл пять плей-офф игр на чемпионатах мира — и не забил ни в одной из них. В следующем круге — Франция или Швеция.

В Асунсьоне люди плакали и стояли на коленях прямо на улице. В Аргентине, Бразилии, Боливии — по всей Латинской Америке — люди выходили и кричали в честь парагвайцев, потому что это было их общей победой: маленькая зажатая страна без выхода к морю выбила четырёхкратных чемпионов мира силой воли, организации и нескольких точных ударов в серии. Именно так выглядит то, ради чего люди любят футбол: не реклама, не деньги, а момент, когда маленький побеждает большого — и весь континент за него радуется.

Несколькими часами позже того же дня, когда Парагвай отходил от празднования, в Мехико разворачивалась совсем другая история — и контраст между ними оказался красноречивее любого комментария.

Но прежде чем говорить о том, что случилось вокруг матча, — необходим контекст. Потому что мексиканская агрессия в адрес Эквадора на этом чемпионате мира не взялась из воздуха (спойлер: мексиканцы оказались злопамятными). За два года до турнира, в апреле 2024-го, Эквадор совершил то, что Латинская Америка единодушно назвала беспрецедентным нарушением международного права: вооружённые полицейские и военные спецназовцы в масках ворвались на территорию мексиканского посольства в Кито, чтобы арестовать бывшего вице-президента Эквадора Хорхе Гласа, которому Мексика незадолго до того предоставила политическое убежище. Глас был осуждён за коррупцию, и Эквадор настаивал, что не намерен «защищать преступников» на территории чужого посольства. Глава мексиканского консульства Роберто Кансеко, находившийся внутри здания, был грубо оттеснён вооружёнными агентами. Мексика немедленно разорвала дипломатические отношения с Эквадором, подала иск в Международный суд ООН, Организация американских государств осудила действия Кито почти единогласно. А Никарагуа порвали отношения с Эквадором в знак солидарности с Мексикой.

Дипломатические отношения между странами к моменту чемпионата мира всё ещё не восстановлены. Когда сборные оказались в одной сетке плей-офф, это был не просто футбольный матч. Именно этот фон — прямое оскорбление государственного суверенитета, нападение на посольство как на кусок мексиканской территории — объясняет, почему часть фанатов воспринимала ночную осаду отеля не как хулиганство, а как «patriotismo». Но несут ли ответственность простые люди за то, что делало прошлое правительство? Риторический вопрос.

Матч 1/16 финала Мексика — Эквадор состоялся 30 июня на легендарном «Ацтеке». Мексика выиграла 2:0, голы Хулиана Кинонеса и Рауля Хименеса — первая победа в плей-офф за 40 лет. Всё это правда. Но за 24 часа до матча сборная Эквадора оказалась в эпицентре системного издевательства, которое начиналось как логистика и заканчивалось мегафонами под окнами.

Эквадор специально выбрал максимально поздний прилёт, чтобы минимизировать нахождение в стране — стандартная тактика. Рейс задержали больше чем на три часа. Команду посадили не в аэропорт Мехико, а в AIFA — далеко от отеля, добирались через вечерние пробки под дождём. Дорога заняла девять часов. Тренер Себастьян Бекакесе всё это назвал публично на пресс-конференции.

Ночью всё продолжилось. Сотни мексиканских болельщиков — заранее скоординированных через соцсети — собрались у отеля Westin в районе Санта-Фе. С полуночи и до раннего утра: мегафоны, клаксоны, мотоциклы, диджеи, фейерверки. Игроки смотрели из окон своих номеров. Эквадор попытался договориться о переезде — не получилось. Полиция приехала около полуночи, но не разогнала, а просто стояла рядом, пока шум продолжался. Эквадорская федерация (FEF) подала официальную жалобу в ФИФА: «Подобное поведение прямо противоречит принципам честной игры, равенства и единства, которые должен воплощать чемпионат мира».

Это ещё не всё. На самом матче мексиканские болельщики использовали гомофобные кричалки в адрес вратаря Эквадора (и не только) — уже на пятой минуте, во время первого выноса мяча. Это однословный оскорбительный клич, который ЛГБТ+-организации и ФИФА давно официально признали дискриминационным; за него Мексиканская федерация накопила несколько штрафов. На этом турнире его использовали уже второй раз — впервые прозвучал в матче с Чехией 24 июня, и никто не был остановлен. Кроме того, мексиканские фанаты постоянно кричали оскорбления в адрес эквадорских фанатов, выливали на них напитки, бросали стаканы и бутылки.

Насилие на «Ацтеке» в эти недели приобрело системный характер, далеко выходящий за рамки матча с Эквадором. 18 июня, во время матча Колумбия — Узбекистан на том же «Ацтеке», фанаты облили пивом комментаторов Fox Sports Уоррена Бартона и Джекки Оутли прямо в прямом эфире. Затем, когда Колумбия забила третий гол, в Бартона полетела бутылка и рассекла ему голову. Оутли прокомментировала в прямой трансляции: «Уоррен сейчас занят тем, что его атакует фанат позади нас... бросает бутылку. Надеюсь, она была пустая, с тобой всё хорошо?» Через минуту: «Уоррен, у тебя настоящий порез на голове, у тебя кровь течёт». Бартон дотерпел до конца матча. Отдельным пострадавшим оказался оператор на бровке — его снёс болельщик, прорвавшийся на поле.

За несколько недель до этого, в самом начале турнира, фанаты Мексики у стадиона словесно атаковали «мадрес бускадорас» — матерей, которые искали своих пропавших детей — и напали на журналиста, который попытался их защитить. Некоторые болельщики использовали транспаранты с фотографиями пропавших людей как импровизированные зонты от дождя. «Мехико — это город, где такие события могут происходить одновременно», — сказала мэр города Клара Бругада, когда ей напомнили, что мимо стадиона маршируют родственники 400 000 жертв картельного насилия.

После матча с Монтеррее, где матч транслировался на больших экранах в Parque Fundidora, полиция применила слезоточивый газ: болельщики штурмовали ограждения, ломали заграждения и перелезали через заборы. В Мехико, у монумента «Ángel de Independencia», в давке праздничной толпы задохнулись трое: 19-летняя девушка, мужчина 44 лет и женщина 48 лет. Мэр города призвала «всегда праздновать с ответственностью, заботой и эмпатией». Подобные события происходили и в Мехико.

Традиция «серенады у отеля соперника» существует в латиноамериканском клубном футболе — это давно сложившийся и действительно поляризующий обычай. Но это клубный футбол, не чемпионат мира. Не матч, где одна из команд является хозяйкой и несёт перед турниром прямые обязательства по обеспечению нормальных условий для гостей. Организованная ночная осада отеля, гомофобные кричалки на «Ацтеке», слезоточивый газ в Монтеррее, трое погибших в толпе — это не «чрезмерная страсть фанатов». Это системный провал организации, помноженный на массовую готовность причинять вред ради результата на поле.

На фоне парагвайских слёз у стадиона в Бостоне и танцев на улицах Асунсьона — это очень плохо выглядит. Потому что одна и та же эмоция — любовь к своей команде — может выражаться совершенно по-разному. В Парагвае она выглядела как объятия с незнакомцами и национальный выходной. В Мехико — как три трупа у Ángel de Independencia и официальная жалоба в ФИФА от команды-гостя.

По нашему скромному мнению Мексика и ее фанаты должны быть дисквалифицированы за все то, что произошло. Но все мы понимаем, что этого не случится.

Нам этот чемпионат выглядит самым недружелюбным и самым дискриминационным по отношению к болельщикам, футболистам, рефери, да вообще для всех, кроме выгодооприобретателей.

С января 2025 по май 2026 года иммиграционная служба ICE произвела более 167 тысяч арестов в радиусе 11 городов — хозяев матчей, по данным Human Rights Watch. Amnesty International, и больше ста правозащитных организаций выпустили официальное предупреждение для болельщиков, игроков и журналистов: расовый профайлинг на границе, навязчивые обыски, требования открыть доступ к соцсетям для проверки на «антиамериканские настроения». В 2025 году США депортировали больше 500 тысяч человек — это больше, чем ожидаемое число зрителей на финале турнира в MetLife.

Это не абстрактная статистика. Форвард сборной Ирака Аймен Хусейн провёл несколько часов под стражей в аэропорту О'Хара в Чикаго — его допрашивали и проверяли телефон. Фотографа иракской делегации задержали больше чем на 10 часов и в итоге не пустили вообще. Судью из Сомали не допустили к работе на турнире. Болельщикам из Марокко отказывали в визах при наличии купленных билетов. Сборная Ирана вообще не получила права остановиться на территории США — после войны США и Израиля против Ирана в феврале — и каждый день ездила на матчи из Тихуаны через границу: въезд за 24 часа до игры, выезд в тот же день.

В конгрессе внесли три законопроекта, запрещающих ICE проводить рейды у стадионов и фан-зон на время турнира — потому что когда главу ICE прямо попросили дать гарантию о невмешательстве, он отказался. Гостиничные бронирования в городах-хозяевах оказались заметно ниже прогнозных.

Кроме того очень интересно, что добраться до многих стадионов пешком — нельзя. Только на собственном транспорте (парковка стоила сотни долларов), либо на общественном транспорте, который стал совсем не общественным. Билеты на общественный транспорт на время матчей стали стоить сотни долларов. При этом никакого выбора. Кажется главный слоган ФИФА и принимающей стороны — анфейр плей.

В декабре 2025-го, за месяцы до начала, президент ФИФА Джанни Инфантино придумал новую награду — «Премию мира ФИФА» — и на церемонии жеребьёвки турнира в Вашингтоне лично вручил её Дональду Трампу «за выдающийся вклад в мир и единство». Трамп президентствует ровно в той стране, чьи пограничные службы за следующие полгода обеспечили, возможно, самый недружелюбный приём участников и болельщиков в истории турнира. Если искать символ того, до какой степени институт перестаёт замечать собственное лицемерие — лучшего символа не придумаешь. И придумала его не сатира, а реальная пресс-служба.

Вот что происходит внутри рекламной обёртки чемпионата мира: 40-летний вратарь из страны в полмиллиона человек, который останавливает Испанию; судейская система, которая раз в четыре года выдаёт один и тот же «прорыв» и не двигается дальше; расизм, который ФИФА штрафует суммой меньше, чем стоит реклама на одном баннере; настоящая дружба между двумя народами, выросшая из случайного результата на другом чемпионате; страна-хозяйка, которая с мегафонами не даёт сопернику спать и получает за это официальную жалобу; другая страна-хозяйка, которая встречает гостей обысками и не разрешает сборным жить на своей территории; и Парагвай с семью миллионами жителей, которому одну ночь принадлежит весь мир — слёзы у стадиона в Бостоне, танцы на улицах Асунсьона и выходной день, объявленный президентским указом.

Расизм, сексизм и другие дискриминации на месте, ровно так же, как и потрясающие истории побед, когда все было против — но их так мало, что слабо верится, что в будущем что-то изменится. Пока подобные организации, и страны, и люди не начнут получать реальные штрафы, тюремные сроки, а не награды.