МИР ОБОЗЛИЛСЯ НА АРГЕНТИНУ

19 июля Аргентина проиграла финал чемпионата мира Испании — 0:1 в дополнительное время. Дальше начинается настоящая история этой недели. Президент-суперфанат умудрился поссориться с собственной сборной ещё до финала. Половина Голливуда и Конгресс США дружно решили, что вся страна — расисты. А сама Аргентина на всё это ответила ровно одним способом — вышла на улицы обниматься, петь и благодарить своих ребят, невзирая на поражение. Государство в лице собственной полиции отреагировало на это объятие водомётом и резиновыми пулями — буквально через несколько часов после того, как то же самое городское правительство транслировало на Обелиске надпись «спасибо». Разбираем по порядку — и это по-настоящему того стоит.

Энсо Фернандес получил жёлтую на 82-й минуте за эмоциональный протест судье — не согласился, что штрафной не в его пользу. Уже в компенсированное время дополнительного тайма он грубо сыграл против Пау Кубарси, получил вторую жёлтую и красную. Словенский арбитр Славко Винчич решение не пересматривал, хотя Фернандес сам просил ВАР — а получив отказ, признал вину и с извиняющимся жестом ушёл с поля. Аргентина осталась вдесятером в решающий момент матча.

Были и другие спорные эпизоды: судья корректно отменил гол испанцев после фола Микеля Мерино в первом дополнительном тайме, а вот момент, когда Марк Кукурелья подошёл к Месси что-то сказать, прикрыв рот рукой, — арбитр и ВАР решили не рассматривать вовсе. Судейство весь турнир вызывало вопросы: по итогам одного из твиттер-анализов около 40 000 постов о сборной, одна из пяти главных тем разговора о турнире — это как раз обвинения в судейской помощи Аргентине, договорных матчах и привилегиях для команды Месси. То есть даже до всякого разговора о расизме параллельно шла своя, чисто футбольная война нарративов.

Итог: Аргентина не смогла защитить титул, взятый в Катаре в 2022-м, и осталась без чемпионского дубля. Испания взяла вторую звезду впервые с 2010 года.

Вот что важно понимать: разрыв между правительством и сборной начался не с поражения. Он начался четырьмя днями раньше — сразу после победы над Англией в полуфинале.

В тот вечер игроки развернули баннер «Las Malvinas son argentinas» (Мальвины — аргентинские). Ещё до матча министр безопасности Алехандра Монтеолива публично попросила болельщиков не проносить на трибуны «флаги с посланиями ненависти» — любые упоминания Мальвин. Реакция была мгновенной и разгромной: ветераны Мальвинской войны переделали известную трибунную кричалку в адрес министра, обвинив её в том, что она душит протесты пенсионеров у Конгресса, но сдаёт без боя суверенитет островов. Игроки на попытку цензуры ответили по-своему — баннер всё равно развернули.

Милей после матча отреагировал невнятно: изначально вроде осудил, потом вроде поддержал жест, затем на следующий день назвал происходящее дешёвым и устаревшим национализмом, а самих игроков — «неуместными» и «не имеющими значения» людьми. Про собственную сборную, которая только что вышла в финал чемпионата мира. Заодно зацепил и вице-президента Викторию Вильяруэль, которая как раз пыталась привязать победу к теме Мальвин.

Лионель Месси ответил коротко, без пафоса — напомнил, что победа посвящается тем, кому в стране не хватает денег дотянуть до конца месяца. Одна фраза разошлась по стране быстрее любого официального заявления. Именно с этого момента, а не с поражения в финале, по данным изданий, окончательно испортились отношения между лагерем игроков и правительством.

К финалу правительство подошло с целым планом. Страна, город и провинция Буэнос-Айрес совместно разработали шесть возможных сценариев приёма чемпионов: балкон Каса Росады, кортеж, площадь Мая, национальный выходной по выбору самой команды — всё якобы было готово заранее, оставалось дождаться результата.

Результат оказался неподходящим. После поражения АФА (Аcсоциация Футбола Аргентины) связалась с окружением правительства и сообщила прямым текстом: желания праздновать нет. Государство отменило все шесть сценариев одним разом. Не было ни выхода на балкон, ни национального выходного, ни массовой встречи. Самолёт Aerolíneas Argentinas сел в Эсейсе с многочасовой задержкой, приземление прошло в подчёркнуто спокойной, почти незаметной атмосфере — АФА сама подтвердила, что болельщики не смогут встретиться со всем составом команды. Но аргентинцы все равно отправились встречать команду под дождем и в холод, они стояли по дороге из аэропорта и встречали команду победителей, для всех аргентинцев (и для нас) они настоящие победители и просто великие.

Милей отреагировал публично, но сдержанно: короткий пост в X с благодарностью команде , объяснение для прессы, что «иногда очень трудно осознать исторический масштаб того, что они сделали», и просьба уважать спортивную скорбь игроков. Отдельно он похвалил «институциональную слаженность» между нацией, городом и провинцией — которые, при всей слаженности, в итоге просто синхронно ничего не сделали.

По данным изданий, реальная картина менее благостная, чем официальная версия «команда грустит, поэтому отменили праздник». Это описывают как проваленный план правительства: недопонимания с игроками, разногласия с АФА, импровизированные решения — и президент, оставшийся без той самой фотографии, ради которой всё затевалось.

Вот, собственно, главный и самый честный ответ Аргентины всему миру. Несмотря на поражение, вечером 19 июля сотни тысяч человек стянулись к Обелиску (и другим площадям по всей стране) — не праздновать победу, а сказать спасибо. Пели кричалки, размахивали флагами, плакали, скандировали имя Месси, плакали и веселились. Это и было тем самым единением, о котором стоит говорить в первую очередь: страна, проигравшая на поле, в этот вечер обнимала саму себя. Забавно, что в Испании в этот момент празднование победы сборной выглядели, мягко говоря, слабенько, ну а чего можно ждать, если даже победитель несет кубок чуть ли не в мусорном пакете.

Как многие видели отношение к победе и кубку у разных сборных. Важно заметить, что у Кукурельи в пакете кубок от LEGO, но выглядит это все равно погано.

Городское правительство зафиксировало этот момент по-своему — на сам монумент проецировали кадры недавних побед сборной с подписью «Ла Сколонета — одна команда, целая страна» и финальным словом «спасибо». В соцсетях официальные аккаунты Буэнос-Айреса и страны выкладывали видео празднования, показывая единение с народом (лишь показывая).

А затем, ближе к полуночи, всё изменилось. По одной версии (её приводит LA NACION), беспорядки начались, когда часть толпы стала бросать бутылки и камни в оцепление. По другой (её приводят почти все независимые медиа) — первым толчком стало задержание одного из болельщиков, спровоцировавшее потасовку. Как бы ни начиналось — закончилось одинаково: полиция Буэнос-Айреса пустила в ход перечный газ, водомётный грузовик и резиновые пули против толпы, в которой оставались семьи с детьми. Итог: минимум 15 задержанных, семеро полицейских получили травмы (один — ножевое ранение, и это стоит признать честно — не всё в толпе было мирным), скорая помощь оказала помощь 49 пострадавшим — впрочем, большинство травм оказались от давки, а не от прямых столкновений. Несколько семей потом искали в толпе потерявшихся детей.

Именно контраст — «спасибо» на фасаде Обелиска и резиновые пули получасом позже — аргентинские СМИ и активисты справедливо назвали настоящим цинизмом. И это не единичный случай за турнир. Неделей раньше, 12 июля, после победы над Швейцарией, мэр Хорхе Макри лично записал видеообращение к той же самой толпе у Обелиска — «Locura por Argentina 🇦🇷» — а через несколько часов, около 4 утра, против неё же бросили практически спецоперацию: водомёты, моторизованные группы, дубинки и резиновые пули, вызвавшие давку. Левое издание La Izquierda Diario вынесло это в заголовок одним словом — «цинизм». Похожая история случилась и после победы над Египтом 8 июля.

Есть, впрочем, и обратный пример, важный для честности: после победы над Англией 15 июля разгона не было вовсе — впервые за турнир. Незадолго до этого депутат Хулия Страда публично раскритиковала Макри за постановочные видео на фоне настоящего насилия, а семья подростка, пострадавшего в одном из прошлых разгонов, подала жалобу. На этот раз обошлось без единого задержания — общественное давление сработало, просто, судя по всему, ненадолго.

И ещё для контекста, тоже справедливости ради: подобные стычки на Обелиске — не изобретение конкретно этого правительства. После победы на самом чемпионате мира в Катаре в 2022-м, при другом мэре (Родригесе Ларрете, тоже, к слову, из PRO), там случились похожие столкновения — 14 задержанных, 21 пострадавший полицейский. Так что часть проблемы, похоже, это хронически плохо спланированные массовые мероприятия в одной и той же точке города, а не эксклюзивное изобретение именно этой недели. Слабое утешение для семьи, искавшей ребёнка в перцовом газе после того, как их официально пригласили прийти сказать команде спасибо.

Вот где начинается по-настоящему большая история.

Дискуссия родилась не в день финала — у неё есть предыстория. Ещё в 2022 году американский историк Эрика Дениз Эдвардс опубликовала в Washington Post колонку с вопросом «почему в сборной Аргентины нет чернокожих игроков», объясняя это историей «стирания» и «обеления» афропотомков в стране. В 2026-м, по мере продвижения команды Скалони по турнирной сетке, этот тезис начал массово репоститься в Reels и Stories — в основном пользователями из США, Колумбии, Чили и Испании.

Была и более весомая, реальная почва: в 2024-м, после победы на Копа Америка, игроки сборной, включая Энсо Фернандеса, спели на автобусе расистскую кричалку про французских игроков. ФИФА открыла расследование, Федерация футбола Франции подала официальную жалобу, «Челси» завёл на Фернандеса внутреннее дело. На Олимпиаде в Париже того же года сборную освистывали именно из-за этого скандала.

Но то, что случилось после финала 19 июля, было уже другого масштаба. Сэмюэл Л. Джексон опубликовал в Instagram пост, назвав Аргентину «самой расистской страной в мире, если не худшей», и призвал чернокожих не поддерживать команду Скалони. К нему присоединились Педро Паскаль, Миа Халифа (её издевательское видео позже репостнула Росалия), Тайриз Гибсон, Найл Хоран, Хавьер Бардем, стримеры Speed, El Xokas, Ibai Llanos и многие многие другие. Подключились и бренды — например, Duolingo (зеленая манипулятивная тварь и тут показала свою суть). Тема дошла до Конгресса США: демократка Джасмин Крокетт на слушаниях, формально посвящённых Смитсоновскому музею, заявила, что мир болел за Испанию именно из-за «расистской истории» Аргентины, а саму аудиторию назвала «митингом белого превосходства».

Лингвистка Мария де лос Анхелес Ласа проанализировала 40 000 постов в X за время турнира и выделила пять основных нарративов: только один был чисто футбольным (судейство, привилегии, читерство), а тема «аргентинского расизма» оказалась отдельным, устойчивым потоком разговора, вплетённым в более широкие споры об идентичности и региональной принадлежности.

Здесь стоит сказать прямо: реакция аргентинцев была далеко не сплошным отрицанием. Она получилась удивительно честной и разрывающий в клочья все обвинения и оскорбления.

Эмануэль Нтака, чернокожий аргентинский певец, экс-участник группы Mambrú, записал видеообращение к тем, кто утверждает, будто чернокожих аргентинцев не существует или они «исчезли». Он подчеркнул: афроаргентинцы существуют, и местный расизм действует именно через невидимость (но он кардинально отличается от того, что есть в других странах). При этом Нтака специально уточнил — он не отрицает расизм как явление: «я здесь не для того, чтобы отрицать расизм, потому что я знаю его на собственной шкуре, я живу с ним и работаю над этим годами».

Экономист Даниэль Штайнгарт из фонда Fundar (проект Argendata) опубликовал данные Integrated Values Survey за 2017–2022: Аргентина входит в число стран с наименьшей долей людей, которым «помешало бы» иметь соседа другой расы. Сам Штайнгарт оговорился прямо: «эти данные не доказывают, что расизма здесь нет» — но они ставят под вопрос конкретный тезис «Аргентина — особенно расистская страна».

Историки добавили глубины, а не просто защиты. Магдалена Кандиоти, автор книги об отмене рабства в Аргентине, напомнила: в последней переписи 2022 года около 300 000 человек из 45,9 миллиона идентифицировали себя как афропотомков, и это реальное, хоть и невидимое, сообщество. Она проследила корни проблемы до Конституции 1853 года, которая целенаправленно поощряла европейскую иммиграцию ради «цивилизования» страны — то есть маргинализация афроаргентинцев и коренных народов была не случайностью, а политикой. При этом Кандиоти предупредила: прямое сравнение с расизмом в США или Испании может вводить в заблуждение, потому что формы сегрегации были разными — легальная сегрегация в США и других странах была куда масштабнее и дольше.

Раз уж заговорили об истории — стоит привести несколько фактов, которые в самой Аргентине последние годы настойчиво возвращают в учебники. В 1778 году, когда испанцы впервые провели перепись населения вице-королевства Рио-де-ла-Плата, чернокожие составляли 37% из 421 000 жителей, а в некоторых провинциях — больше половины населения. Это не крошечное меньшинство, которое «всегда было незаметным», — это была огромная часть страны, которую последующие полтора века методично убирали из общей картины: войны, где афроаргентинцев массово отправляли в первые ряды (важно отметить, что отправляли из-за невероятных успехов) эпидемии жёлтой лихорадки, ударившие сильнее всего по бедным чёрным кварталам, и сознательная политика поощрения европейской иммиграции.

Есть и отдельный историографический спор вокруг Бернардино Ривадавии, первого президента страны (1826–1827): политические противники издевательски звали его «Доктор Шоколад», а современник-англичанин, живший тогда в Буэнос-Айресе, описывал его внешность как «своеобразную». Американский историк Джордж Рид Эндрюс, специалист по расовой истории Латинской Америки, в книге «Афроаргентинцы Буэнос-Айреса» писал, что немало значимых фигур XIX века были смешанного афро-индейско-европейского происхождения, но общество эпохи воспринимало их как и себя, не выделяя. Можно сказать, что первый президент Аргентины был афроаргентинцем, а в каком году избрали Барака Обаму, а?

Еще твёрже задокументирована судьба Марии Ремедиос дель Валье — чернокожей женщины, воевавшей в Северной армии, которую генерал Мануэль Бельграно лично произвёл в капитаны за храбрость в бою. Раненая, схваченная роялистами, публично выпоротая — а после войны на десятилетия забытая и обедневшая, пока не добилась пенсии. Её называли «Матерью Отечества». Такая вот расистская Аргентина, где мать отечества — афроаргентинка. В 2013 году день её смерти, 8 ноября, законом 26.852 объявили Национальным днём афроаргентинцев. А в 2024-м она стала лицом новой банкноты в 10 000 песо рядом с самим Бельграно — впервые в истории аргентинских денег на купюре появилась чернокожая женщина (а что там с долларами?). В той же серии — легендарный Фалучо, чернокожий солдат, по преданию отказавшийся сдать флаг роялистам ценой собственной жизни, и Хуан Баутиста Кабрал, сын порабощённых родителей родом из Анголы, спасший генерала Сан-Мартина ценой своей жизни в битве при Сан-Лоренсо.

Иначе говоря: Аргентина далеко не всегда занималась чистым отрицанием собственной чёрной истории — последние 10–15 лет она её, наоборот, довольно настойчиво возвращает в учебники, на купюры и в календарь официальных дат. Обвинение в духе «аргентинцы стёрли чернокожих из истории и не хотят это признавать» бьёт мимо куда более сложной и на самом деле более обнадёживающей картины.

Историк Фелипе Пигна возразил, что судить страну по отдельным инцидентам неверно, хотя и признал: дискриминационные кричалки на трибунах «должны наказываться». Писатель Мартин Капаррос сформулировал резче: аргентинская дискриминация исторически завязана скорее на класс, чем на цвет кожи — «разница не в коже, а в сейфе».

Если посмотреть на список тех, кто громче всех обвинял Аргентину, картина довольно последовательная: американцы (Джексон, Паскаль по происхождению чилийско-американский, Гибсон, Крокетт, стример Speed) и испанцы (Ibai Llanos, El Xokas, Росалия, Бардем). Заметный процент голосов — из двух стран с, мягко говоря, небезупречной собственной историей: одна была колониальной империей, вторая — страной с задокументированной расовой сегрегацией внутри собственных границ вплоть до XX века и жуткой колониальной (а теперь и неоколониальной) политикой в отношении Латинской Америки. Аргентинские колумнисты это заметили и не преминули поиронизировать — количество коротких видео с поддержкой нации и высмеиванием колонизаторов заполонили соцсети.

Есть и более странная деталь для контекста: параллельно, в те же недели турнира, другая команда полуфинала подверглась обвинениям в расизме с ровно противоположной стороны — за то, что в составе оказалось слишком много чернокожих игроков. Одно аргентинское издание охарактеризовало это как триумф биологизаторской логики идентичности, которую, по идее, должны были победить десятилетия назад: одну сборную ругают за отсутствие чернокожих игроков, другую — предположительно за избыток кого-то не того цвета кожи. Логика подгоняется под нужный вывод в обе стороны.

Множество заметных голосов эту связь публично озвучили, а затем сами же в ней запутались, и именно эта путаница — самая показательная деталь всей истории.

Испанский актёр Хавьер Бардем в интервью журналисту Мехди Хасану, буквально через несколько часов после победы Испании, сказал прямым текстом с легким уничижением всех аргентицев: наличие президента вроде Милея, который поддерживает то, что Бардем называет «геноцидом», и гордится этим, а также поддерживает таких фигур, как Нетаньяху, добавило матчу лишний вес, которому, по его мнению, не место в футболе, но который реально витал в воздухе. И таких заявлений было множество, злорадство над аргентинцами заполонило соцсети.

За словами Бардема и других стоит реальная почва, а не выдумка. В апреле 2026-го Милей совершил третий государственный визит в Израиль, встретился с Нетаньяху и президентом Герцогом, подтвердив полное совпадение позиций Аргентины с Израилем — вплоть до публичной поддержки военных операций в Ливане и Газе. Параллельно, у Нетаньяху случился реальный конфликт с Испанией: он обвинил правительство Педро Санчеса в ведении «дипломатической войны» против Израиля из-за критики действий в Газе и заявил, что Испания «заплатит цену» за «клевету на героев» — откровенная угроза другому государству, что уже ни в какие ворота не лезет.

Но вот что случилось дальше — и это стоит любого разбора. Слова Бардема разошлись без контекста и были восприняты как оскорбление в адрес Аргентины и аргентинцев в целом. Поднялась волна критики — в том числе от самих аргентинцев, справедливо посчитавших, что их снова стригут под одну гребёнку. Через несколько дней Бардем публикует видео с уточнением: он никогда не называл Аргентину ксенофобной или расистской страной, его критика была направлена исключительно на Милея, который «не представляет подавляющее большинство аргентинцев», и судить сборную по действиям президента — несправедливо. При этом он подтвердил главное: несправедливо, по его мнению, было и то, что «безусловная» поддержка Милеем Нетаньяху заставила «многих людей поддержать команду соперника» — то есть саму механику он не отрицал, просто в итоге переложил вину с народа на конкретного политика. Кстати, не только он: за день до этого извиняться за собственные слова о споре TikTok пришлось и Росалии, но между делом, вскользь, что ставит под вопрос ее ближайшие концерты в Буэнос-Айресе.

И вот тут — самое интересное. Присмотритесь к нестыковке: люди, радовавшиеся поражению Аргентины именно «из-за Милея», праздновали поражение команды, которая сама четырьмя днями ранее публично разошлась с этим самым Милеем — из-за флага Мальвин, из-за того, что президент назвал собственных игроков «неважными людьми», из-за ответа Месси про тех, кому не хватает денег до конца месяца. Если целью было наказать Милея — удар пришёлся по людям, которые сами были с ним в открытой ссоре на глазах у всего мира буквально за несколько дней до того. Это и есть настоящая шизофрения — не столько идеологическая, сколько банально невнимательная: слишком удобно оказалось ударить по всей стране одним постом, чтобы разбираться, кто там на самом деле с кем в контрах.

Вот так встречали свою сборную аргентинцы, безо всяких специальных мероприятий, просто люди ждали своих победителей.

Аргентина проиграла финал по счёту 0:1. Но параллельно она выиграла кое-что менее измеримое: десятки тысяч человек, вышедших на улицу не праздновать победу, а сказать спасибо — несмотря на поражение, несмотря на холодную Каса Росаду, несмотря на то, что их же собственное правительство сначала спроецировало им «спасибо» на монумент, а через некоторое время разогнало водомётом.

Президент-суперфанат за одну неделю умудрился разругаться с собственной сборной из-за флага, назвать игроков «неважными людьми» — и в итоге остался без той самой исторической фотографии. Часть мира, действительно связавшая холодность к Аргентине с поддержкой Милеем Нетаньяху, в итоге наказала не столько его, сколько 46 миллионов человек и команду, которая сама была с этим президентом в открытой ссоре. А настоящий, честный разговор о расизме и невидимости афроаргентинцев — тема, которая реально того заслуживает, — оказался погребён под вирусными постами голливудских звёзд, которым в понедельник нечем было заняться.