В Латинской Америке стена обычно работает сразу как газета, как архив, как протест и как предмет спора о том, кому она принадлежит. Мексиканское муралисмо начиналось в 1920-х как государственная программа: министр образования José Vasconcelos предложил расписать общественные здания, чтобы укрепить национальное чувство и вовлечь «массы». Чилийская Brigada Ramona Parra к 1970 году, по оценке исследователя Doughty, объединяла около 120 групп и примерно 3000 участников, а после переворота 11 сентября 1973 года режиму хватило примерно суток, чтобы убрать с улиц приметы сопротивления. 21 сентября 1983 года на Plaza de Mayo в Буэнос-Айресе художники начали рисовать силуэты исчезнувших, но площадь быстро перехватила работу, и протестующий из зрителя стал автором.

В те же 1980-е в регион добралось хип-хоп-граффити, причём кинозалами и ксероксом: компания Tito Caro высиживала в кино по пять сеансов Beat Street подряд, а книги копировали и передавали из рук в руки. Дальше у каждой страны вышла своя версия. В Сан-Паулу граффити по опросу 2017 года одобряют 85% жителей, а пишасау не любят 97%. В Боготе правила появились после того, как в 2011 году полицейский застрелил подростка, рисовавшего у моста. В Сантьяго стены в октябре 2019 года стали архивом восстания, а потом их закрашивали. В Медельине экскурсия по Comuna 13 превратилась в товар, и к 2024 году, по данным New Lines, в районе побывало больше миллиона туристов.

Общее у всех этих историй одно: у стены есть владелец, а спор идёт о том, кто решает, что на ней может быть. Решает то заказчик с деньгами, то хозяин дома, то мэр с банкой серой краски.

Мексиканское муралисмо, монументальная роспись стен, начиналось как госпрограмма. После революции президент Obregón поставил во главе министерства образования José Vasconcelos, и тот предложил расписать общественные здания, чтобы укрепить национальное чувство и вовлечь «массы». Первым заказом стали три яруса внутренних стен Colegio San Ildefonso в Мехико. Спорной стена оказалась сразу: фреску Roberto Montenegro 1921 года с изображением самого Vasconcelos закрасил его преемник, а The Trench Orozco (1922–1924) в 1926-м изуродовали и переписали.

Дальше идеи и приёмы поехали по континенту. 25 мая 1933 года в Буэнос-Айрес приехал Siqueiros: общество Amigos del Arte («Друзья искусства») позвало его на выставку и три лекции, и говорил он так, что в городе снова заспорили о «буржуазных институциях». Заодно он с Lino Enea Spilimbergo, Antonio Berni, Juan Carlos Castagnino и Enrique Lázaro расписал винный погреб на усадьбе Los Granados в Дон-Торкуато. Работа заняла около трёх месяцев; кисти заменили пульверизаторы, линейки и трафареты, а эскизы — проецируемые фотографии. Саму фреску, Ejercicio Plástico, десятилетиями прятали, а в 1991 году её купил бизнесмен, чтобы разобрать и показывать: её разрезали на шесть частей и оставили под открытым небом, и реставрация началась только в ноябре 2008-го.

Переезду Siqueiros в Чили помог Pablo Neruda, тогда генеральный консул Чили в Мексике, и за историю с визой его потом на месяц отстранили от службы без жалованья. Фреска Muerte al invasor («Смерть захватчику») открылась 25 марта 1942 года в библиотеке Escuela México, школы, которую Мексика подарила в знак солидарности после землетрясения 1939 года. Тема — антиимпериализм и братство двух стран, среди персонажей Caupolicán, Balmaceda, Cuauhtémoc и Zapata.

Brigada Ramona Parra (BRP) возникла в 1968 году по решению VI съезда Коммунистической молодёжи Чили как настенная бригада партии. Назвали её в память о Ramona Parra, убитой во время расправы на Plaza Bulnes в Сантьяго 28 января 1946 года; одни источники дают ей 19 лет, другие 20. Отряды собирали прямо на заводах, в портах, школах и университетах.

Расцвет пришёлся на 1970 год: по оценке исследователя Doughty, около 120 групп и примерно 3000 участников, в основном без художественной подготовки. Работу делили на роли: дизайнеры, контурщики, те, кто кладёт фон, и те, кто заполняет цветом, плюс дозорные. Материалы брали подержанные, краску бытовую, отчего часть росписей быстро осыпалась, а рисовали кистями и баллончиками. В ночь перед выборами 1970 года, по тому же Doughty, один лозунг блока «Народное единство» нарисовали около 15 тысяч раз. В 1971-м Roberto Matta с бригадой расписал старый муниципальный бассейн в La Granja; после переворота роспись закрасили, студенты нашли её в 2005 году, а реставрацию на собранные деньги закончили в сентябре 2008-го.

Переворот 11 сентября 1973 года ударил по стенам сразу: режиму хватило примерно суток, чтобы убрать с улиц приметы Allende, многие росписи закрасили, а остававшимся в стране участникам грозил арест. Компартию запретили, участников пытали. В подполье большие фрески стали невозможны, и бригада часто рисовала стилизованную R с кругом и звездой; что успевали сделать в выходные, к понедельнику полиция заливала чёрным, и на следующей неделе всё начиналось заново. Расписание у обеих сторон было почти офисным. Часть молодых хотела вооружённого сопротивления, но верх взяла позиция Juan Tralma, считавшего его слишком опасным; сам он уехал в Аргентину и прожил там около десяти лет. В эмиграции появились свои бригады: Orlando Letelier в США, Víctor Jara во Франции, Salvador Allende в Мексике.

Перед плебисцитом октября 1988 года росписи BRP работали на кампанию «No»: горящая Ла-Монеда, Allende, Víctor Jara, Neruda. Власти многое счищали, но на месте стёртого появлялось новое; среди лозунгов цитируют «Contra la dictadura pintaremos hasta el cielo» («Против диктатуры будем красить до неба»). «No» набрало 54,7 процента. После 1990 года бригада вышла из подполья и снова рисовала в Чили, по Латинской Америке, а также в Бельгии, Нидерландах, Германии и Ирландии.

После победы сандинистов в 1979 году, по данным «Википедии» со ссылкой на David Kunzle, в Никарагуа появилось около трёхсот росписей. Первые сделали панамские братья Virgilio и Ignacio Ortega с бригадой Felicia Santizo, приехавшей в сентябре 1979 года при поддержке армии FSLN и, по версии той же страницы, вдохновлённой чилийскими бригадами Ramona Parra. Эти росписи стали и первыми в стране, и первыми уничтоженными. На стенах были повстанцы, рабочие, дети, вооружённые матери и пантеон из Sandino, Marx, Lenin и Che; тему аборта обошли как слишком спорную. После поражения сандинистов на выборах 1990 года мэр Манагуа Arnoldo Alemán начал кампанию по закрашиванию росписей: закон их защищал, но никого так и не осудили, а Alemán отрицал, что за этим стоит он.

Рядом с росписями жила более скромная родня: pintada, надпись. Она несёт сообщение, обычно анонимна и не претендует на стиль, а граффити — это подпись с волей к стилю. В Аргентине при перонизме оппозиция, по Gabbay, писала в основном мелом, а официальная пропаганда занимала стены огромными росписями; в 1976–1983 годах публичное слово заглушили. В Уругвае при диктатуре 1973–1985 годов граффити считалось политическим преступлением, и по Ximena Griscti оно было почти целиком текстовым и делалось политическими активистами. В годы перехода к демократии надписей в Монтевидео стало много, и писали их самые разные люди.

21 сентября 1983 года на Plaza de Mayo провели акцию Siluetazo (от silueta, «силуэт»), приурочив её к третьему Маршу сопротивления Madres de Plaza de Mayo («Матери площади Мая»). Придумали её Rodolfo Aguerreberry, Julio Flores и Guillermo Kexel. Бумагу разматывали с больших рулонов; художники начали рисовать, но площадь быстро перехватила работу, и, по словам Flores, протестующий из зрителя стал автором.

Часть силуэтов привезли готовыми на автобусе, их клеили на двери и фасад кафедрального собора, на Cabildo и муниципальные здания, а на следующий день они появились в районах города и по стране. Спорили о том, как показать отсутствие, когда исчезнувших около 30 тысяч. Madres попросили поправить: убрать детали одежды и причёсок, не рисовать лежащие фигуры, в которых они видели смерть, не допускать партийных лозунгов и не писать имён, а если писать, то все.

Канон хип-хоп-граффити умещается в три названия, и у каждого есть дата. Wild Style Charlie Ahearn показали на фестивале в Монреале в ноябре 1982 года, 18 марта 1983 года он дебютировал в Нью-Йорке, а в прокат вышел 23 ноября 1983-го. Документальный Style Wars Tony Silver, сделанный вместе с Henry Chalfant, показали по американскому телевидению в 1983 году, как сходятся «Википедия» и NPR, а в кинотеатры, по «Википедии», он вышел в 1984-м. В 1984-м появилась и книга Martha Cooper и Henry Chalfant Subway Art, которую называют «библией» граффити; одно лишь первое лондонское издание разошлось, по той же «Википедии», примерно в 500 тысяч экземпляров.

В Аргентину всё это добралось окольными путями. Wild Style там в кино не показывали вовсе, и его увидели только годы спустя на видео, пишет исследователь Biaggini. Каналом стали коммерческие фильмы о брейке 1983–1984 годов: Breakin', Breakin' 2, Beat Street. Tito Caro вспоминает (в изложении Biaggini), что его компания высиживала в кино пять сеансов подряд, прячась в туалете, чтобы остаться на следующий, а DJ Bart говорит, что в Beat Street увидел сразу всё: диджея, танец и граффити.

Всё остальное приходило обрывками. Американский рэп продавали как диско и фанк под местными названиями: Sugarhill Gang вышли в 1980 году как Delicias de un charlatán («Услады болтуна»), Kurtis Blow в 1981-м как Los Frenos («Тормоза»). Ввозные книги ходили по рукам и копировались на ксероксе, кассеты передавали друг другу. Граффити в Буэнос-Айресе заметно позже: Gabbay пишет о «нью-йоркских» тегах 1990-х, а Pablo Harymbat (Gualicho) начал экспериментировать с граффити в 1998 году. Между кинозалами 1983–1984 годов и тегами 1990-х лежит разрыв примерно в десять лет.

В Сан-Паулу хип-хоп 1980-х сложился в центре: брейк танцевали на углу Rua 24 de Maio и Rua Dom José de Barros, где Nelson Triunfo собирал круг, а потом Funk e Cia перебрались к Largo São Bento (Brasil de Fato). Rose MC вспоминает, что в 1984 году смотрела Beat Street в центральных кинотеатрах, и зал в антракте повторял движения с экрана. По данным бразильских исследователей, граффити 1980-х было накрепко связано с хип-хопом и брейком, которые встречались у São Bento, и делали его в основном подростки с окраин, подпольно, потому что запрещены были и граффити, и pichação (Reimão et al.). Отдельной линией с 1978 года шли трафареты Alex Vallauri.

В Тихуане, по рассказам участников, граффити-буквы вошли в страну через их город: crew HEM («Hecho en México», «Сделано в Мексике») собралась в 1989 году, а до неё организованных групп там не было; Shente говорит, что вдохновлял их Нью-Йорк, а не лос-анджелесские банды (Zeta Tijuana). В Мехико первых райтеров назвать наверняка нельзя: ранние писали на стенах названия панк-, рок-, хардкор- и ска-групп, например Sex Pistols и Ramones, а встречались на танцполах и на рынке Tianguis Cultural del Chopo, где с начала 1980-х обменивались музыкой и фанзинами (BiCentenario). Humo Sinfronteraz рассказывает, что около 1994 года команды скидывались на баллончики и договаривались о местах; Koka начинал в 17 лет, не зная слова «граффити», а позже учился по ксерокопиям журнальных страниц.

Нью-Йорк, по Ramírez Núñez, приносили в город райтеры, пожившие в США, а также книги и самодельные фанзины. Лос-Анджелес приходил другим путём: в Несауалькойотле друзья звали ранние работы «letras cholas» («буквы чолос»), Humo видел там и в Тепито росписи Ben Frank из Лос-Анджелеса, а работа чикано Chaz Bojórquez в независимых журналах, по La Razón, потянула молодёжь Мехико к граффити и каллиграфии, в основном в 1990-х. Похоже, входов было несколько.

Граффити Боготы началось, по телеканалу Canal Trece, в конце 1980-х и в 1990-х с подростков, писавших против насилия и неравенства под влиянием хип-хопа. Что до Кали, то автор дипломной работы по истории 2017 года, Taimal, ставит хип-хоп в начало местного граффити и называет Mario Wize одним из пионеров. Каракасская версия изложена в дипломной работе Cindy Engberts: хип-хоп-граффити пришло в 1996 году, когда HASE выучил буквы у испанского райтера в лагере в Англии и вместе с ORE и BECK основал ERA crew. Бомбинга ещё не было, рисовали в основном на разрешённых стенах, а crew CMS, основанная в декабре 2003 года, сделала первые «бомбы» только 1 января 2004-го. Для Монтевидео исследователь Javier Dotta называет примерно 1990-е, а художница Min8 помнит, что первые расписанные стены 1980–90-х принадлежали группе Fun You Stupid (El Observador).

В Чили, по данным Memoria Chilena, хип-хоп-граффити пришло в середине 1980-х с американскими фильмами, журналами и телевидением; местные команды рисовали не только теги, но людей, места и животных, и страница связывает это с традицией настенных бригад. Согласно описанию магистерской работы Университета Чили 2012 года о райтерах Пуэнте-Альто, граффити, как считается, появилось в стране около 1983 года, до 1995-го оставалось нерегулярным, а потом «взорвалось».

В те же годы в Сантьяго действовал коллектив CADA (Colectivo Acciones de Arte, «Коллектив художественных акций»), который в 1979 году основали социолог Fernando Balcells, писательница Diamela Eltit, поэт Raúl Zurita и художники Lotty Rosenfeld и Juan Castillo. Среди первых акций была раздача ста пакетов молока жителям La Granja, «Para no morir de hambre en el arte» («Чтобы не умереть с голоду в искусстве»), и белое полотно над входом в Museo de Bellas Artes. Самой важной участники считают «NO+»: горожан звали дописать к этому слогану собственное требование.

Начало «NO+» датируют то 1983 годом, то 1984-м, по версии Memoria Chilena. По описанию Arte Útil, слоган разошёлся по стране, стал символом сопротивления диктатуре, и его подхватили другие коллективы и обычные люди. Для выставки 2016 года плакат «NO+» снова пустили в оборот в вестибюле библиотеки музея Reina Sofía, с копиями от художников из Испании.

В Сан-Паулу «граффити» и «пишасау» (pixação, от глагола pichar, «обмазывать смолой») называют два разных занятия, и город относится к ним противоположно: по опросу 2017 года, на который ссылается блог LSE, граффити одобряют 85% жителей, а пишасау не любят 97%. Граффити — округлые цветные буквы с растушёвкой, нередко целые фигуры. Пишасау — прямые чёрные буквы с острыми концами: имя автора или его группы (griffe), почти никогда не картинка. Журнал Pesquisa FAPESP различает и написание: pixação через x понятно только своим, pichação через ch читается всеми. Это условность исследователей, не норма.

Первым граффитчиком Сан-Паулу принято считать Alex Vallauri. Он родился в 1949 году в Асмэре, по происхождению итальянец, вырос в Сантусе, учился гравюре и умер 27 марта 1987 года, в 37 лет, от СПИДа. На стены вышел в конце 1970-х, когда город уже был исписан стихами и антидиктаторскими лозунгами: в семидесятые пишасау как раз усилилось вместе с протестом против военных. Vallauri предпочитал трафарет: рисунок можно тиражировать. Фирменный знак — чёрный сапожок на каблуке, Bota Preta; рядом жила bocona vermelha, «большая красная пасть». Штамповал рисунки на одежде, делал значки и наклейки и называл всё это искусством для всех. В Нью-Йорке в 1982–1983 годах познакомился с Andy Warhol, Jean-Michel Basquiat и Keith Haring, а в 1985-м показал на 18-й Bienal в Сан-Паулу инсталляцию Festa da Rainha do Frango Assado («Вечеринка королевы жареного цыплёнка»). С 1988 года Сан-Паулу отмечает день граффити 27 марта, в годовщину его смерти.

Os Gêmeos — близнецы Otavio и Gustavo Pandolfo, родились в 1974 году в Сан-Паулу и выросли в Камбуси, в нескольких домах от нынешней мастерской. Начинали брейкерами, а баллончики взяли в 1987 году и сперва копировали ранние нью-йоркские буквы. В 1993-м Barry McGee (Twist), тогда студент по обмену в Бразилии, поделился с ними приёмами и фотографиями американского граффити. Но, по NYT, за три-четыре года до этого на близнецов повлиял Speto. Paulo Cesar Silva взялся за баллончик после фильма A Loucura do Ritmo (1984) и красил скейт-рампы; свою толстую линию вывел около 1994 года на обложке дебютного альбома Raimundos, оттолкнувшись от мексиканского народного ремесла и народной гравюры.

Герои близнецов — жёлтокожие человечки: по версии Wikipedia, этот оттенок они видят во снах, а критики вспоминают Bosch и Escher. Вымышленный мир Tritrez они начали рисовать в пять лет. На открытие показа O Peixe que Comia Estrelas Cadentes («Рыба, которая ела падающие звёзды») в галерее Fortes Vilaça в 2006 году пришли 800 человек, а с июля по сентябрь выставку посмотрели около 50 тысяч. Перед чемпионатом мира 2014 года близнецы расписали самолёт сборной Бразилии, потратив больше 1200 баллончиков. В 2020-м Pinacoteca do Estado открыла обзорную Segredos (больше 50 новых работ), а вашингтонский Hirshhorn показал первый в американском музее обзор их творчества, около тысячи единиц.

Стиль сложился в Сан-Паулу в 1980-х, в годы перехода к демократии; среди влияний FAPESP называет панк, хеви-метал, хип-хоп и скейт. Чаще всего повторяют версию про рунические шрифты с обложек Iron Maiden, Judas Priest и Metallica, но это устоявшееся объяснение, а не доказанный факт. Режиссёр Roberto T. Oliveira сравнивает такой почерк с русским фильмом с китайскими субтитрами.

В 2000-х, по оценке антрополога Alexandre Barbosa Pereira (UNIFESP), в городе работало около пяти тысяч пишадоров (pixadores). Ценится высота: janela de prédio — подъём по фасаду по оконным карнизам, обычно вдвоём, а одиночная ночная escalada по кабелю громоотвода опасна и порой смертельна. Слов «краска» и «спрей» пишадоры избегают и говорят arrebentar, detonar: «разнести», «взорвать». По репортажу Rolling Stone 2009 года, человек триста собирались по четвергам перед Galeria Olido в центре Сан-Паулу, чтобы спланировать акции; журнал называл их «людьми-пауками» города.

11 июня 2008 года Rafael Guedes Augustaitiz привёл человек сорок с баллончиками к фасаду университетского центра Belas Artes, где учился по стипендии. В октябре компания такого же размера вошла на 28-ю Bienal в Сан-Паулу и расписала стены этажа, который кураторы оставили пустым как концептуальный жест (Bienal do Vazio, «Биеннале пустоты»). Задержали одну, Caroline Pivetta, 24 лет. Почти два месяца она провела в женской тюрьме Santana по обвинению в «уничтожении охраняемого законом имущества», хотя, пишет Brasil de Fato, стенам вреда не нанесли. По данным FAPESP, приговор — четыре года в полуоткрытом режиме. В 2018 году она снова пришла на Bienal, теперь с дочкой Ísis, и охранники, как видно в короткометражке Pivetta, раз за разом просили девочку ничего не трогать.

Фильм Pixo (2009) сняли João Wainer, фотограф Folha de S.Paulo, и Roberto T. Oliveira, без госденег и без позиции по закону. Главный герой, Djan Ivson, он же Cripta Djan, вырос на окраине Сан-Паулу и начал писать теги в двенадцать лет, в 1996-м. В 2009-м он попал на парижскую выставку Born in the Streets – Graffiti в Fondation Cartier. Сам Oliveira о законе высказывается без дипломатии: вандализм и преступление. По FAPESP, в 2000-х пишасау пошло в галереи, архитектурные школы, рекламу и моду, а в 2016 году у Djan и Augustaitiz прошли персональные выставки в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро.

25 мая 2011 года закон 12.408 развёл эти два занятия юридически. До него статья 65 закона об экологических преступлениях накрывала и граффити, и пишасау одной формулой, а теперь граффити перестало быть преступлением, если придаёт ценность чужому имуществу через художественное высказывание и владелец согласен; на государственных стенах нужно ещё разрешение компетентного органа. Баллончики запретили продавать младше 18 лет, а на упаковке теперь пишут, что пишасау — преступление. Им оно и осталось: по FAPESP, штраф и от трёх месяцев до года лишения свободы.

Закон не защитил стены от самого города. Cidade Limpa, закон 2006 года при мэре Kassab, уже ссорил власти с художниками: в 2008-м закрасили панель Os Gêmeos и друзей, поднялся шум, и их позвали нарисовать её заново (фильм Cidade Cinza). В 2014-м рабочие, нанятые при Fernando Haddad, закрасили фреску Nunca для SESC 2005 года; подрядчик извинился и оплатил новую.

14 января 2017 года мэр João Doria в рамках программы Cidade Linda закрасил серым росписи вдоль Avenida 23 de Maio: 5,3 км, по данным VICE, по LSE почти 5,5. Это были разрешённые работы проекта Graffiti na 23 de Maio, сделанные при Haddad. Самого мэра сфотографировали с баллончиком серой краски. Iaco двенадцать раз вывел имя мэра на свежезакрашенной стене, Mundano и Mauro Neri отскребали побелку на Largo da Batata, а на карнавале часть паулистов нарядилась чистыми стенами. Лозунг: Cidade Linda pra quem?, «Красивый город для кого?».

Суд ненадолго запретил Doria закрашивать граффити без согласия органа охраны наследия; запрет сняли 23 февраля, а штраф за пишасау вырос до 5000 реалов. 28 мая мэр открыл первую площадку Museu de Arte de Rua (MAR), стену в районе Vila Gustavo с десятью работами молодых художников, нарисовал красное сердце с буквами S и P и подписался «Grafite é Arte». Через два года, 22 февраля 2019-го, суд обязал мэрию и уже бывшего мэра выплатить 782,3 тысячи реалов за уничтоженные граффити; судья счёл закрашивание незаконным, а вертикальный сад на одной из росписей назвал цензурой. Защита объявила решение недействительным и пообещала апелляцию. В Рио в декабре 2013 года стёрли работу Os Gêmeos у тоннеля Rebouças, а в феврале 2014-го мэр подписал декрет GrafiteRio.

По данным биографического сайта eBiografia, Eduardo Kobra (Carlos Eduardo Fernandes) родился в 1976 году на юге Сан-Паулу, в двенадцать лет уже писал на стенах, состоял в граффити-группе и трижды попадал под арест. В 1990-х он зарабатывал плакатами для рекламных агентств, потом стал муралистом. Известность принёс проект 2007 года Muro das Memórias: старые фотографии Сан-Паулу на стенах города. Перед Играми 2016 года на заброшенном складе в портовом районе Рио напротив Olympic Boulevard он написал Etnias: 51 фут на 560 (около 15,5 на 170 м), 2800 баллончиков, 180 вёдер акрила, семь гидравлических подъёмников и 45 дней работы. Guinness записал рекорд как крупнейшую фреску из баллончиков, выполненную командой; бразильские заголовки доросли до «самого большого граффити в мире».

Социальную линию ведут другие. По данным Wikipedia, Mundano (Thiago Mota, 1986 года рождения) называет себя «артивистом»: в 2012 году он запустил Pimp My Carroça, роспись тележек сборщиков мусора, а позже написал Workers of Brumadinho, памятник 270 погибшим при прорыве дамбы, красками с грязью из Brumadinho. Panmela Castro, по той же Wikipedia, после нападения в 2005 году перешла на росписи о домашнем насилии и основала сеть женщин-художниц Rede Nami, которая восстанавливала в Рио закрашенный чёрной краской портрет Marielle Franco.

Вне Сан-Паулу картина другая. Meeting of Favela в районе Vila Operária (Дуки-ди-Кашиас), десятый выпуск которого прошёл в 2016 году, открыт для всех: художники ходят по фавеле, спрашивают у жителей разрешения и приносят свою краску. В Белу-Оризонти фестиваль CURA, стартовавший 26 июля 2017 года, красит торцы многоэтажек: на первом выпуске, по сообщению Brasil de Fato, пятеро художников расписали четыре глухие стены. В 2023-м он впервые выехал за пределы города, в Манаус, а рекорды вроде «крупнейшей в мире публичной работы коренного художника» (Daiara Tukano, 2020) заявляет сам фестиваль. Среди участников 2018 года была Criola (Taina Lima) из Белу-Оризонти; в 2022-м она написала в Майами Interdimensional Portal, самую большую свою работу.

Как баллончики попали в Мехико, исследователи пересказывают по-разному. Tania Cruz Salazar из CIESAS прослеживает маршрут с северной границы: из Бронкса через Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Тихуану. Rubí Celia Ramírez Núñez из Instituto Mora в Revista Bicentenario начинает с панк-субкультуры окраин 1980-х. Политическим оружием трафарет стал в Оахаке.

Учительская забастовка 2006 года превратилась в почти полугодовое восстание, а 25 ноября федеральная полиция избила и арестовала сотни человек в лагере у собора Санто-Доминго. Молодые художники покрыли стены трафаретами, граффити и плакатами, и многие объединились в Asamblea de Artistas Revolucionarios de Oaxaca (ASARO). Среди работ был губернатор Ulises Ruiz с пистолетом и подписью «четвёртый ежегодный отчёт»; центр города власти, по тем же сообщениям, закрашивали за часы, а художники рисовали снова. Один из участников, Paek, говорил в 2009 году, что в декабре 2006-го его арестовали, избили и пытали за трафареты о политзаключённых (запись анархистского Fifth Estate, который пишет о движении с симпатией). В 2007 году Francisco Toledo пригласил ASARO на первую публичную выставку в Instituto de Artes Gráficas de Oaxaca; на улицах они делали ещё и tapetes, песочные картины по образцу тех, что в ноябре выкладывают в память об умерших.

Из того же восстания вышел коллектив Lapiztola: имя склеено из lápiz («карандаш») и pistola («пистолет»). Трафареты из фотографий, цифровой графики и коллажей о расизме, исчезновениях и насилии показывали на Гаванской биеннале и в Museo de Arte Popular в Мехико.

В 2017 году Time Out México писал о книге Muros somos. Los nuevos muralistas: журналистка Cynthia Arvide и фотограф Federico Gama собрали двадцать молодых художников, которые возвращают серым стенам радость быть мексиканцем, среди них Saner, Neuzz, Seher, Paola Delfín. О родстве с классическим мурализмом Farid Rueda говорил в 2013 году так: городское искусство разделяет с ним немного духа, но концепция другая.

Saner, он же Edgar Flores, вырос на окраине Мехико в полутора часах от музея; мать у него из Оахаки, рисовал он с трёх лет, а в музей впервые попал лет в четырнадцать-пятнадцать. Учился на графического дизайнера, смешивает современные мексиканские образы с ацтекской и майяской иконографией, маска у него постоянный мотив, а за границей он добавляет к мексиканским символам местные. В ноябре 2014 года, живя тогда в Берлине, Saner написал мурал об Айоцинапе: горящая тетрадь с надписью «Ayotzinapa 43» и три скелета за столом, двое в волчьих масках, один в нефритовой, с перьями.

Smithe написал первый мурал к четырнадцати годам, любит Moebius и журнал Heavy Metal, а рисует научную фантастику и сюрреализм в пастельных тонах с психоделикой и поп-артом. Он держит в Мехико галерею TOBA и играет в группе Stendal. В 2015 году в Celaya Brothers Gallery он показал Fisuras de la materia, серию о психических расстройствах: идея пришла от альбома его группы, а писал он её только на холстах, ночью и в одиночестве.

Farid Rueda с восьми лет живёт в Xochimilco, а к улице его подтолкнула около 2011 года встреча с Seher One в Escuela Nacional de Artes Plásticas. На All City Canvas в июле 2013-го он вместе со Smithe, на расстоянии, написал лимузин с ламантином, у которого вместо органов чипы, клавиатуры и мониторы. Paola Delfín, по её рассказу, в детстве рисовала на салфетках, а на стены перешла, когда посланиям стало тесно на маленьком листе; в 2017 году она расписала тринадцатиэтажный дом в Киеве.

Исчезновение 43 студентов колледжа Raúl Isidro Burgos в Айоцинапе 26 сентября 2014 года, в котором, по сообщению Hyperallergic, участвовала полиция, вызвало прежде всего рисунки и плакаты, а не граффити. Проект #IlustradoresconAyotzinapa собрал десятки портретов пропавших, и каждый строился по формуле Yo, [художник], quiero saber dónde está [студент]: «Я, ..., хочу знать, где ...».

В Международный женский день 2019 года перед Palacio de Bellas Artes появилась Antimonumenta vivas nos queremos: пурпурный знак с цифрами по феминицидам. В августе 2019-го феминистские коллективы исписали Ángel de la Independencia, самая заметная надпись гласила México Feminicida; власти назвали это вандализмом, обнесли монумент фанерой и собирались отмывать. Restauradoras con Glitter («Реставраторки с блёстками») написали мэру Мехико Claudia Sheinbaum открытое письмо: надписи нужно документировать, а не стирать, они стали частью истории памятника. 25 сентября 2021 года на пустом постаменте Колумба появилась пурпурная деревянная женщина с поднятым кулаком, Antimonumenta-Justicia; власти закрашивали имена убитых и пропавших, активистки возвращали их, а 5 марта 2022 года фигуру заменили стальной двухметровой и открыли «Jardín de la Memoria» («Сад памяти»).

AFP в августе 2026 года писал о восьмом фестивале PigmenTrip в Консепсьон-де-Атако в Сальвадоре: основатель Isaac Sosa делает его восьмой год, за это время нарисовано больше 200 муралов. Sosa зашёл рисовать в La Campanera, район под многолетним контролем банд, и говорит, что стены отвоёваны у банд. Контекст в том же материале такой: банды лишились власти после «войны» президента Nayib Bukele, которую он ведёт с 2022 года, а правозащитные организации утверждают, что в ней были злоупотребления, возможно на уровне преступлений против человечности. В октябре 2026-го по приглашению PigmenTrip три женщины расписывали район в Сан-Маркосе, и Elizabeth Guardado прошлась зелёным валиком по выцветшей стене с надписью «Hollywood»: так называлась клика MS-13, державшая район. Часть жителей отказалась говорить с журналистами, опасаясь остатков банды.

В Гондурасе Associated Press в 2012 году рассказала об анонимном художнике из Тегусигальпы, Urban Maeztro: 26-летний график рисовал знаменитые картины с оружием, Mona Lisa с розовым пистолетом, American Gothic с автоматами M-16, Son of Man Magritte с гранатой, а фонарные столбы красил под пули. По его словам, в него трижды стреляли из проезжавшей машины и не попали.

Callejón de Hamel в Cayo Hueso в Центральной Гаване начался в 1990 году, когда Salvador González Escalona расписал перед своим домом первый афрокубинский мурал под открытым небом; жители помогали, красили тем, что соседи могли отдать, образы шли от сантерии, пало-монте и абакуа. Yulier P. (Yulier Rodríguez Pérez) в интервью 2015 года говорил, что рисует «тёмных существ» в людных местах и обходит стены жилых домов и учреждений, а полиция, по его словам, не мешала. Позже, в 27 лет, его задержали 17 августа и отпустили на следующий вечер при условии до пятницы закрыть все примерно 200 работ в Гаване; он опасался обвинения в «опасности» (peligrosidad).

Danilo Maldonado Machado, El Sexto, родился в 1983 году в Камагуэе. В декабре 2014 года его задержали по дороге на Parque Central, где он собирался устроить перформанс с двумя свиньями по кличкам «Fidel» и «Raúl». Около десяти месяцев он провёл под стражей и вышел 20 октября 2015 года; Amnesty назвала его узником совести. По Infobae, ему вменяли неуважение к лидерам революции, но состава преступления издание не называет. 26 ноября 2016 года, на следующий день после смерти Fidel Castro, его задержали снова из-за выложенного видео; по Hyperallergic, затем ему предъявили порчу общественного имущества, по Wikipedia обвинений так и не было. В январе 2017 года он уехал в США.

Santurce es Ley, фестиваль на Calle Cerra в районе Сантурсе (Сан-Хуан), придумал, по Global Voices, художник Alexis Busquet, а по The Postcolonialist, ещё и владелец галереи Clandestino 787; Remezcla пишет фамилию как Bousquet. Первый выпуск относят к 2010–2011 годам: источники расходятся. В 2013-м, по словам Daniel Nina, жители района не участвовали в мероприятиях и не были в них представлены, а по тому же The Postcolonialist программы обновления Сантурсе часто выселяли целые сообщества. Remezcla пишет, что в 2015 году на Calle Cerra приходило больше 10 тысяч человек в день, а в 2016-м Bousquet говорил, что год может стать последним: ему нужен музей городского искусства, а туристы фотографируют улицу и не оставляют художникам денег.

На Гаити Jerry Rosembert начал красить стены через два-три часа после землетрясения 12 января 2010 года, в котором погибли не менее 230 тысяч человек. Он рисует баллончиком, двумя руками, минут за десять и без эскиза, а ночью, чтобы не злить полицию. На его стенах инструкция по мытью рук против холеры, молитвенные руки, плачущая карта Гаити и призыв «Гаити не погибнет». От шести месяцев во французской художественной школе он отказался: ему нужно быть в Порт-о-Пренсе.

19 августа 2011 года на перекрёстке Calle 116 и Avenida Boyacá на севере Боготы полицейский застрелил Диего Фелипе Бесерру (Diego Felipe Becerra), который рисовал граффити у моста. Ему было 16 или 17 лет, источники расходятся. Полиция рассказывала про ограбление маршрутки и револьвер, из которого подросток будто бы выстрелил первым. Следователи, как пересказывает Semana, нашли два выстрела в спину с расстояния около 30 сантиметров, краску на руках, ни пороха, ни отпечатков на револьвере и заключили, что оружие подбросили. В октябре 2012 года прокуратура арестовала пятерых по делу об «Operación tapen-tapen» («операция прикрытия»), среди них адвоката стрелявшего. Патрульного и нескольких офицеров, включая полковника, осудили, а государство извинилось лишь 31 августа 2023 года: министр обороны Iván Velázquez попросил прощения у семьи.

Тысячи людей вышли на марши, убийство осудила ООН по правам человека, и город занялся правилами. Acuerdo 482 de 2011, который подписала Clara López, стал одним из первых шагов от запрета к регулированию. В 2012 году художники и чиновники собрались в Mesa Distrital de Grafiti («окружной стол по граффити»), и появился Decreto 75 de 2013 за подписью мэра Густаво Петро. Граффити там названо временным городским художественным высказыванием, для росписи нужно разрешение, реклама брендов запрещена. Впрочем, в декабре 2012 года Colombia Reports называл положение серой зоной, где решает «взятка здесь, взятка там». Теперь за теги грозит в худшем случае штраф, а мэрия, по данным Culture Trip, платит за мурал до 10 тысяч долларов.

Проверка наступила быстро. Ночью 29 октября 2013 года, после концерта на стадионе El Campín, Джастин Бибер расписал около 40 метров стены под мостом на Calle 26, где писать было нельзя. При нём были четыре телохранителя и полицейский кортеж. Городской секретарь правительства Guillermo Jaramillo назвал это оскорбительным: разрешение следовало спросить. Отец Диего, Gustavo Trejos, заметил, что местных художников бьют и сажают, а иностранную звезду сопровождает полиция. Сотни граффитчиков вышли на мирную акцию, в нескольких городах по Facebook устроили «24 часа граффити», а хип-хоп-артист Don Popo написал, что воюют со стигмой «вандалов и преступников», и Бибер с полицией тут не мишень.

Город при этом сам заказывал стены: на той же Calle 26 выросли десять этажей «El beso de los invisibles» («Поцелуй невидимых», двое бездомных по знаменитому снимку) студии Vértigo Graffiti, которую основал юрист Camilo Fidel López. VICE называет его вторым по размеру муралом страны, а городской институт Idartes в 2013 году, по данным мэрии, выдал гранты на крупноформатные росписи на той же улице.

Stinkfish вырос в Боготе, начинал с трафаретов, пару лет рисовал баллончиком персонажей, буквы и теги, потом вернулся к трафарету и свободной руке. Героев он берёт с фотографий обычных людей, снятых в других странах, и переносит на стены чужих городов. Имя придумал в школе: понравилось английское stink, «fish» добавил для сложности, другие райтеры подхватили. В 2011 году он расписал стену в бристольском Stokes Croft, а в сентябре 2017 года показал серию «Portraits in Transit» в лондонской галерее BSMT.

Toxicómano вырос из панк-группы: трафареты и муралы в эстетике фанзина, герой «Eddie the Punk», антикапиталистические работы, которые переворачивают рекламные слоганы. Culture Trip считает коллектив, возможно, самым важным политическим в колумбийском граффити, а Huck описывает его мурал с индейскими женщинами, сельскими рабочими, ананасами-гранатами и автоматами, превращёнными в знаки доллара. Участник коллектива DJ Lu, архитектор, получил имя в диджейские годы и подписывается Juegasiempre («всегда играет»). Его фирменные вещи: ананас-граната и трафареты с бездомными Боготы. Он же замечает парадокс: разрешать одни стены и запрещать другие странно для искусства, которое началось с неповиновения.

Guache (имя взято из оскорбительного слова для индейцев и переделано в гордое) пишет огромные цветные муралы об индейских культурах. Rodez, профессор дизайна Национального университета, работает с двумя сыновьями, Nomada и Malegría: лица со множеством глаз и имена гостей, вписанные в муралы. Bastardilla занимается бедностью, феминизмом и насилием. В Медельине муралы Комуны 13 к 2024 году собрали больше миллиона туристов, сообщает New Lines.

Забастовка 2021 года оставила Кали скульптуру. Monumento a la Resistencia, по описанию Semana, кулак высотой не меньше 15 метров, сжимающий слово «Resiste» в цветах колумбийского флага. Бойцы Primera Línea (передовых отрядов протеста) строили его 17 дней и открыли 13 июня 2021 года в районе Puerto Rellena. На открытии вслух прочли имена более тридцати молодых людей, погибших в городе во время забастовки.

В августе 2026 года монумент оказался в центре политического спора. По данным El Tiempo, избранный президент Abelardo De La Espriella обещал приказать снести его 7 августа и назвал его делом рук «первой террористической линии». По словам городского советника Andrés Escobar, Генпрокуратура просила трибунал отменить решение, отклонившее иск против лицензии на монумент, а Минкультуры ещё в октябре 2024 года объявило, что собирается признать его объектом культурного интереса нации. К 3 августа 2026 года монумент, по сообщению El Tiempo, стоял на месте.

В марте 2015 года власти Лимы при мэре Luis Castañeda, по сообщению чилийской El Mostrador, начали стирать росписи в историческом центре, в том числе работы фестиваля LatinoAmericano 2013 года, на который при предшественнице, Susana Villarán, позвали 33 художника. Задеты около 60 муралов, среди них работы чилийцев Inti Castro, Fisek и Charquipunk. Мэр сослался на городское постановление 1994 года и соглашение с ЮНЕСКО и обвинил одного из перуанских авторов в симпатиях к группе, связанной с «Сияющим путём»; газета передаёт обвинение и не берётся его проверять. Искусствовед Fernando Figueroa увидел здесь политику: соперничество с прежней администрацией и жёлтую краску, цвет партии мэра.

Самый документированный лимский дуэт, Entes y Pésimo, по описанию Brooklyn Street Art, состоит из бывших граффитчиков, которых теперь зовут рисовать по всему миру; их насыщенные фигуративные работы построены на птицах, морских и сельскохозяйственных мотивах. По датировке Vandalog, в конце 2012 года они участвовали в первом Alegrarte, проекте по оживлению Pamplona Alta: на этой окраине семьи осели в 1980-х, спасаясь от «Сияющего пути», а воды и дорог по-прежнему не хватало. Протесты 2022–2023 годов против правительства Болуарте Fieldsights документирует в других формах: картонные ретабло, зонты с вышитыми именами погибших и «антимемориал», который 9 февраля 2023 года прикрепили к стене на проспекте Абанкай у Конгресса.

Mujeres Creando основали в 1992 году в Ла-Пасе María Galindo, Julieta Paredes и Mónica Mendoza: автономная анархо-феминистская группа, независимая от партий, церквей, НКО и правительств. Граффити она подписывает; по словам Paredes, стены Mujeres Creando не анонимны, и их начали писать в 1992 году в Кочабамбе, Санта-Крусе и других городах. Сама Paredes позже основала отдельную группу Mujeres Creando Comunidad, а в 2013–2014 годах от имени прежней говорила Julieta Ojeda: по её словам, это не искусство ради искусства. Лозунги такие: «Mujer! No me gusta cuando callas» («Женщина! Мне не нравится, когда ты молчишь») и «No quiero ser magnífica, no quiero ser reina, quiero ser libre y plebeya» («Не хочу быть великой, не хочу быть королевой, хочу быть свободной и плебейкой»).

Акции Galindo, психолога по образованию, не раз заканчивались арестами и избиениями полицией, в том числе 15 августа 2002 года, когда избили участниц, снимавших фильм о насилии над женщинами. Рядом работали и другие: Los Satucos действуют с 2004 года, связаны с партией MAS, которая тогда была у власти, ведёт их бывший депутат Gustavo Torrico, подпись у них дьявольский хвост. Критики, как пишет Bolivian Express, считают их пропагандистами, изображающими андеграунд, Torrico отвечает, что граффити у них всегда позитивные.

В Эквадоре граффити, по Primicias, остаётся незаконным, а мурал делают с разрешения властей, хозяев или старост квартала. Пик пришёлся на начало 2000-х: после банковского кризиса люди массово уехали в США и Европу, а их дети привезли граффити домой. 1 июля 2019 года в квартал Bellavista в Кито приехала полиция: жители пожаловались на мурал «El Amor No Tiene Género» («У любви нет пола») в поддержку ЛГБТ и кампании за однополые браки, который рисовал Apitatán (Juan Sebastián Aguirre). Конституционный суд одобрил такие браки 12 июня. Художник закончил около 60 процентов, задержан не был и назвал визит цензурой. В июне 2022 года, во время забастовки, неизвестные, по сообщению Diario Extra, исписали ограду штаб-квартиры CONAIE в Кито словами «Conaie terrorista» и «Narconaie».

В январе 2016 года военные заявили об «оскорблении»: председатель Национальной ассамблеи Henry Ramos Allup велел убрать из парламента портреты Боливара и Чавеса, а мэр Каракаса Jorge Rodríguez в ответ распорядился повесить их образы на улицах. Десять лет спустя портреты снимают снова. По данным NTN24, с фасада Дворца юстиции в Каракасе убрали гигантские изображения Чавеса и цифровую реконструкцию лица Боливара, на их месте теперь два синих баннера «Plan Venezuela Renace»; издание связывает кампанию с временным правительством Дельси Родригес и пишет, что США захватили и вывезли Мадуро 3 января 2026 года. Кто отдал приказ, NTN24 не сообщает. По материалу Al Jazeera, муралы и билборды с Чавесом закрашивают или снимают, изображения Мадуро выцветают, а популярный мотив провластных росписей подписан «глазами Уго Чавеса».

Художник Víctor Rodríguez (Forastero) всё равно написал Чавеса ко дню рождения вождя, 28 июля. Он работал на государственные проекты, нынешнее официальное искусство называет пропагандистскими плакатами, а писать Чавеса теперь, по его словам, значит сопротивляться. Аналитик Irina Troconis напоминает, что образ Чавеса возвращается в трудные времена, и предупреждает, что чавизм умеет сменить вывеску без реальных перемен.

Музей Museo a Cielo Abierto в Вальпараисо вырос из мастерской, которую в 1969–1973 годах вёл Francisco Méndez при Институте искусств Католического университета: студенты расписывали холм, пока переворот не остановил работу. Сам музей Méndez задумал в 1991 году и открыл в июле 1992-го на холме Bellavista. По данным диссертации IDAES-UNSAM, это около двадцати росписей и мозаика восемнадцати авторов: Roberto Matta, Mario Toral, Roser Bru, Nemesio Antúnez, José Balmes и другие.

Настоящий бум граффити пришёл позже. По репортажу AFP 2019 года, в городе насчитывали почти 1400 муралов и граффити, около 300 чилийских и иностранных художников показали работы за пять лет, а экскурсия по ним собирала примерно тысячу туристов в месяц. Alvaro Ramirez, который начал писать в Нью-Йорке в семь лет, вспоминал, что жители видели в граффити «шрам на городе»; теперь они сами отдают дома под росписи, хотя часть художников жалуется, что полиция гоняет их и в отведённых местах. Un Kolor Distinto — это Sammy Espinoza и Cynthia Aguilera: они переехали из Сантьяго около 2009 года, и их «Solsticio de verano» покрывает все 22 этажа здания Centenario.

Inti Castro начал писать граффити в 15 лет, учился в Escuela de Bellas Artes в Винья-дель-Мар, к 2015 году жил в Париже и имел почти двадцать лет карьеры. Он пишет и станковые вещи, которые покупают в нескольких странах, и муралы от Ливана до Канады, а образы берёт андские и доколумбовы. В 2019 году вместе с Mono González он расписал в Майами больше тысячи квадратных метров: «El filo de la conciencia».

Alejandro «Mono» González, один из основателей Brigada Ramona Parra, получил Premio Nacional de Artes Plásticas 8 сентября 2025 года. Бригада работает до сих пор: по данным Cooperativa, перед выборами она расписала Cafetería Popular в Yungay с отсылкой к коммунистической кандидатке Jeannette Jara. Сам González при этом предупреждает, что поддаться институции значит поддаться искушению.

18 октября 2019 года начался estallido social, площадь Baquedano стала Plaza de la Dignidad («площадью Достоинства»), а через неделю, по данным El Desconcierto, на марш вышло больше полутора миллионов человек. Фотограф Riccardo Marinai и активист David Meléndez Tormen собрали стены оси Alameda в книгу «Muros que hablan»: Violeta Parra, Víctor Jara, Allende, Gladys Marín, Pedro Lemebel и собака. Через год оригиналы уже исчезали, и в ноябре 2020 года недалеко от Plaza Italia открылся первый музей восстания: куратор Marcel Solá позвал 70 художников воссоздать росписи и сделал гигантскую копию Negro Matapacos.

Negro Matapacos был настоящим псом сантьягских университетских кварталов. По английской Wikipedia, его в 2009 году приютила María Campos, он ходил в первых рядах студенческих маршей 2011–2013 годов, а кличка собрана из matar и paco, чилийского слова «полицейский». Умер 26 августа 2017 года в возрасте 12 лет, и уже тогда, как перечисляет La Izquierda Diario, ему посвятили мурал на факультете журналистики университета Usach, за два года до восстания.

Дальше пошла война за стены. 19 февраля 2020 года фасады центров GAM и Arte Alameda закрасили одной синей краской, и оба центра, как пишет El Mostrador, заявили, что ничего не согласовывали; автора никто не назвал. 18 октября 2021 года демонстранты поставили фигуру пса на место памятника генералу Baquedano. В октябре 2022 года мэр Lo Barnechea Cristóbal Lira объявил о бригадах для стирания муралов с псом после критики отца погибшего карабинера, сославшись на нужду в «культуре порядка».

После краха 2001 года и кастрюльных протестов город пережил «взрыв трафаретного искусства», пишет Graffitimundo в истории для Google Arts, а группы вроде DOMA & FASE хотели вернуть на стены юмор. Mart, по Latin America Bureau, поначалу красил по ночам, считая это незаконным, пока полицейский не сказал ему продолжать. Cabaio начал с трафарета в 2001 году, потому что не терпел рекламу, заполнившую улицу, а вторжение в Ирак в 2003-м толкнуло его к политическим сообщениям.

Туристической витриной всё это сделал Graffitimundo. Его начали Jonny Robson, которого рекламное агентство отправило в Буэнос-Айрес в 2008 году, его партнёрша Marina Charles и друг Jo Sharff. По словам Робсона, «побочный проект» родился примерно через полгода после приезда, а первую экскурсию, судя по Yale Globalist, провели летом 2009 года. К 2013 году были сайт, туры, интервенции и выставка «The Talking Walls of Buenos Aires» в Вашингтоне, а потом вышел документальный фильм «White Walls Say Nothing» Робсона и Gates Bradley.

Закон о муралах, Ley 2991, принят 11 декабря 2008 года и частично отклонён вето в январе 2009-го. Он создаёт реестр муралистов и реестр стен, предложенных под росписи, и ежегодный конкурс, а о штрафах и согласии владельцев не говорит ничего. Наказание пришло отдельно: в июле 2014 года парламент города изменил Código Contravencional, и за пачкание имущества стало грозить от одного до пятнадцати дней общественных работ или 200–3000 песо тогдашними деньгами, при отягчающих обстоятельствах вдвое больше. На частной стене дело зависит от жалобы владельца. Отсюда серая зона: заказные росписи государство поддерживает, а остальное терпит, пока никто не пожаловался.

Martín Ron родом из Caseros под Буэнос-Айресом, с 7 до 17 лет ходил в мастерские рисунка, в 13 расписал свою комнату, выучился на промышленного дизайнера, а первый публичный мурал сделал в доме престарелых. Гиперреализм в гигантском масштабе, юмор и хорошее настроение: стиль он называл «городским сюрреализмом», теперь не классифицирует. По его счёту, у него около 300 стен по миру, а в муниципалитете Tres de Febrero он руководит программой «Embellecimiento Urbano» с более чем 250 работами. Его «Olivia» в Кордове (30 на 8 метров) в ноябре 2021 года по голосованию Street Art Cities признали лучшим муралом мира. Рисует он, говорит, для тех, у кого нет другой возможности.

Milu Correch родилась в 1991 году в Villa Urquiza, начала в 2011-м с уличного мурала и подписывается полным именем. Её «Ajo y Vino» на 28-этажном доме в Белу-Оризонти (около 1750 квадратных метров, 2017) дал начало серии о ведьмах, то есть о преследовании женщин, а к 2019 году у неё около 60 работ в разных странах, по данным Wikipedia. Franco Fasoli (Jaz) вырос в театральной семье: родные работали в Teatro Colón, а сам он учился там сценографии в 2000–2008 годах. Писать начал в 14–15 лет под влиянием скейта, BMX, хип-хопа и Os Gemeos, а с 2003–2004 годов нарочно брал дешёвые недолговечные материалы вроде дёгтя в бензине, пыли и кирпича, чтобы найти язык для улицы. По Juxtapoz, позже он ушёл в бумажные коллажи и масло, процарапанное слоями.

Лучше всего в Аргентине задокументированы муралы Марадоны, и La Nación собрала их с адресами. Ron с командой из восьми человек по заказу YPF расписал глухую стену 12-этажного дома в San Cristóbal, 45 на 40 метров: работа началась 1 октября 2022 года, открыли её 30 октября. Alfredo Segatori начал портрет в La Boca (Aristóbulo del Valle 50, 40 на 20 метров) 25 ноября 2020 года, через несколько часов после смерти Диего, работая с подъёмника по фотографии, которую выложил Месси, и хотел показать его как «святого района». Стены Марадоны, по словам Nora Basilio, не трогают. Политическим портретам везёт меньше: в San Antonio de Padua на мурале с Cristina Fernández, Néstor Kirchner и Perón три лица испортили, цел остался только Марадона, а фабрике Fadeté в Don Torcuato пришлось ставить охрану и забор от политических надписей.

Исследователь Javier Dotta из CLAEH говорит в El Observador, что граффити в Уругвае существует минимум тридцать лет: до диктатуры связь города со стеной была только политической, после неё текстовое «graffiti leyenda» открыло дорогу гибридным формам, а хип-хоп-граффити появилось около 1990-х. Муниципальный гид 2022 года раскладывает уличное искусство на шесть двухчасовых маршрутов. José María Gallino, по данным La Nación, родом из Salto, в 17 лет переехал в Монтевидео и начал муралы в 26. Он самоучка, первой его работой было ночное нелегальное граффити, а первым портретом Edinson Cavani. Около восьми лет он живёт только муралами, работает с разрешениями и страховкой и расписал пять силосов высотой 40–50 метров.

Стены остаются и политическим товаром. В апреле 2022 года четверых активистов Frente Amplio судили за лозунг на стене, а партия заявила, что процесс «criminaliza la militancia» («криминализирует активизм»). В апреле 2024 года в Maldonado Darío Pérez обвинил активистов Lista 1001 в том, что они закрасили его надписи, а исполнители, по его словам, говорили, что Partido Nacional «купила» все стены центра.

Первые теги в Асунсьоне, по Sounds & Colours, появились в конце 1990-х у группы человек из пяти: Oz Montanía, Diestro, Saturn, Legacy и Joma. Краску везли контрабандой, в основном из Бразилии, иногда на лодке. Oz Montanía (Oscar Saúl Montanía Villar) рассказывал Última Hora, что открыл граффити в 11 лет, учился графическому дизайну и называет своё дело «muralismo contemporáneo», современным мурализмом. Ребёнком он рисовал нелегально: полиция заставила закрасить рисунок, а наутро болельщики написали поверх своё. Позже он закрыл своими работами около пятнадцати муралов с политической рекламой.

В августе 2016 года Oz был двигателем фестиваля LatidoAmericano в историческом центре, а курировали его вместе с ним перуанцы Entes y Pésimo. Число участников источники называют по-разному: Sounds & Colours пишет о 44 муралах 35 авторов из 12 стран, Última Hora о сорока авторах, из них 31 иностранце. Закрасили, по первому источнику, всего одну работу, после возражения владельца против «сатанинской символики».

Из диктатуры сохранилась одна надпись: историк Thomas Whigham нашёл в 1976 году в уборной Biblioteca Nacional фразу «¡Abajo Stroessner y sus comunistas!» и никаких последствий, пишет ABC Color. Аргентинец Lucas We, переехавший в Асунсьон в 2010 году, рисует цветные бытовые сцены и выступает против того, чтобы закрашивать муралы политическими надписями.

В большинстве историй ниже повторяется один сюжет: надпись или роспись стирают, ломают, закрашивают, а потом она возвращается. Закономерность видна по собранным случаям, а не по статистике.

Силуэты в Буэнос-Айресе 1983 года и стальные «антимонументы» в Мехико давно показали, что стена годится как архив и как место для отсутствующих. В Бразилии эту линию продолжила уличная табличка. Marielle Franco убили 14 марта 2018 года, а в октябре в Рио на Praça Floriano разбили мемориальную табличку с её именем, повешенную поверх настоящего уличного указателя. Это сделали двое кандидатов в депутаты, Rodrigo Amorim и Daniel Silveira (оба потом были избраны). Они заявили, что табличку повесили незаконно, и показали обломки на мероприятии в Петрополисе.

А 14 октября в Синеландии перед зданием городского совета раздали тысячу символических табличек, похожих на настоящие указатели. Уносить их советовали в конверте, чтобы не нарваться на неприятности. Участники выложили из людей мозаику с её именем, которую можно было прочесть только сверху. Началось всё со сбора денег на сатирическом сайте Sensacionalista: 2 тысячи реалов на сто табличек собрали за 20 минут, а в итоге почти 1700 доноров принесли больше 42 тысяч. В тот же день школа самбы Mangueira объявила, что её карнавальная самба 2019 года будет о Marielle.

В октябре 2015 года оргкомиссия 30-й Национальной встречи женщин в Mar del Plata сообщила, что приветственные муралы, расписанные художницами со всей страны вместе с местными жителями, незадолго до начала встречи закрасили чёрными надписями против абортов. Комиссия назвала это цензурой и попросила партии и институции осудить случившееся; кто именно закрасил, в публикации не названо. В Мендосе коллектив Mura Me, около сорока художниц, возник около ноября 2018 года как ответ на общенациональную акцию объединения Ammura. По цифрам Ammura, которые приводит газета, в Буэнос-Айресе мужчины расписали 90 процентов из 25 виадуков и 98 стен из 117. Одну из участниц, Lupe Marchant, оштрафовали на 7000 песо за стикер и трафарет «Sin lucha, ¿quién escucha?» («Без борьбы кто услышит?»).

Ailen Possamay нарисовала в Буэнос-Айресе серию муралов с женщинами за домашними делами и фразой «Eso que llaman amor es trabajo no pago» («То, что называют любовью, — неоплачиваемый труд»), вдохновлённой Сильвией Федеричи. Экономическое насилие, объясняет она, видно хуже физического. На марше Ni Una Menos в Neuquén 4 июня 2018 года, где было около трёх тысяч человек, к зелёным платкам добавилось большое зелёное полотно, накрывшее Monumento a la Madre. В Мехико в августе 2019 года на постаменте Ángel de la Independencia написали «La patria mata» («Родина убивает»), надпись убрали, а исследовательница Irma Salas Sigüenza прочла этот спор как борьбу за право писать историю.

Часть феминистского уличного действия обходится без краски. Коллектив Las Tesis из Вальпараисо впервые показал «Un violador en tu camino» («Насильник на твоём пути») 20 ноября 2019 года у здания полиции; жалобу карабинеров на коллектив суд закрыл в январе 2021 года, сославшись, по данным Wikipedia, на художественный характер работы. Мехиканка Heragraff вместе с двенадцатью другими женщинами нарисовала в районе Doctores мурал «No Más Violencia»: одна половина женского лица спокойна, другая похожа на Catrina, мексиканский образ смерти.

Буквы тоже могут быть заявкой на землю. Лос-анджелесский художник Chaz Bojórquez говорит в интервью SLUG Magazine, что чолский стиль всегда писали чёрной краской, заглавными, буква к букве, «как солдаты плечом к плечу». Он считает местный стиль старше нью-йоркского, но это его собственная оценка.

В Центральной Америке такие метки известны в основном по тем, кто их закрашивает. Гватемальский аналитик Manuel Antonio Tol Gutiérrez пишет, ссылаясь на работу Rivera 2013 года, что первые «pintas» (надписи) Mara 18 появились в 1992 году на стенах магазинов на 18 calle в столице страны. В Сан-Педро-Сула около 2015 года, по репортажу Hyperallergic, человека с баллончиком легко принять за члена вражеской группировки, поэтому художники заранее предупреждают туристическую полицию. Merary Avila из Acción Poética объяснила, что мары всегда расписывали стены, и коллектив решил писать там стихи; на стене, рядом с которой убили подростка, появилось «Más Amor Por Favor» («Больше любви, пожалуйста»).

Подробная классификация стен болельщиков есть в исследовании из Боготы: Kevin Daniel Rozo Rondón и Juan Carlos Rojas Hurtado провели в 2014–2016 годах десять интервью с членами барр болельщиков Millonarios и Independiente Santa Fe. Они делят граффити барры на четыре типа по тому, чья это территория: продуманные росписи дома, быстрые метки дома, такие же метки на чужой земле и надписи поверх символов соперника. Последние авторы называют «trofeos de guerra» («военными трофеями») и пишут, что за них можно заплатить жизнью.

В Буэнос-Айресе у клуба свой квартал. Блог Buenos Aires Street Art перечисляет в Бока сине-жёлтые трафареты и росписи с Maradona, Riquelme, Tévez и Palermo, а дома, гаражи и фонарные столбы там покрашены в клубные цвета (обзор 2011 года, часть работ могла исчезнуть). Улочка Caminito, по данным городского турсайта, стала «музеем под открытым небом» в 1959 году, а слова танго «Caminito» написаны вовсе не о ней: это стихотворение 1903 года о тропе в Olta, La Rioja.

Диего при этом давно не просто герой, а предмет культа. Alfredo Segatori сказал, что у него теперь есть религия и зовут её Диего, а Reuters, рассказывая о портрете работы Martín Ron, пишет, что для миллионов он «D10S».

Gauchito Gil из Mercedes в провинции Корриентес умер 8 января, а в каком году, зависит от источника. Aire de Santa Fe называет 1874 и тут же добавляет, что другие говорят о 1878-м. В английской Wikipedia стоит только 1878-й, а архитектурный журнал ADNea оставляет в датах жизни «1847–1874/1878» и называет его историю коллективной конструкцией, а не документированной биографией. Знаменитые «последние слова» ходят на футболках и открытках без ссылки на источник.

Легенда от этого не страдает. По одной из версий, он дезертировал из армии после сна, в котором его спросили, хочет ли он проливать кровь ближних. Теперь у дорог стоят маленькие красные святилища с сигаретами, алкоголем и свечами, на бамперах висят красные ленты, а к святилищу под Mercedes съезжаются паломники около 8 января. На стенах он тоже прижился: по обзору Buenos Aires Street Art, его рисовали Grolou (2009, San Telmo) и Figu, а один из наклеенных плакатов играет на том, что gil в аргентинском сленге ещё и «дурак».

Исследовательница Laura Burocco пишет в Nuart Journal, что индейские художники присваивают городское пространство как свою территорию и отказываются от роли людей, которым место только в лесу. Многие зовут себя коммуникаторами, а не художниками. В 2020 году Denilson Baniwa спроецировал на Monumento às Bandeiras в парке Ибирапуэра буквами в стиле pichação надпись «SP TERRA INDÍGENA» («Сан-Паулу, индейская земля»).

Сапатистские росписи в Chiapas устроены определённее. По эссе Luis Vargas-Santiago, начинали приезжие художники, но в общине Oventic рисуют в основном студенты и школьные учителя, а что изображать, решают на собраниях. Среди героев есть Zapata, Che Guevara, Гваделупская Дева и Coatlicue. Роспись в Taniperla уничтожили в 1998 году через пять дней после создания, когда в посёлок вошли военные (так рассказывает автор эссе), а её копия появилась в La Culebra семь лет спустя.

Чилийский муралист Robinson Avello, называющий себя частью Colectivo Ramona Parra, в 2019 году приехал в Буэнос-Айрес и нарисовал в Бока мурал памяти Santiago Maldonado, который, по словам El Desconcierto, стал символом борьбы мапуче. В портовом районе Рио ACME в 2021 году посвятил мурал площадью 360 квадратных метров чёрным борцам за гражданские права Бразилии и США; заказали его американская дипмиссия и мэрия Рио. В Боготе, по данным Canal Trece, индейская и афроидентичность входят в число постоянных тем граффити.

Большая часть уличных работ о Charly García, по обзору Buenos Aires Street Art, сосредоточена в Палермо. У Alfredo Segatori он дирижирует оркестром, взяв вместо палочки Обелиск. В декабре 2025 года, по сообщению Canal 26, перекрёсток Coronel Díaz и Santa Fe назвали «Esquina Charly García» с табличкой от легислатуры, на фасаде появился мурал Mariano Cabrera, а станция метро Bulnes получила второе название «Bulnes / Esquina Charly García».

В Чили музыка на стене опаснее. По материалу Emol, Jonathan «Seco» Sánchez нарисовал во дворе бара Liguria в Lastarria Víctor Jara и Jorge González из Los Prisioneros с белым голубем: заказ пришёл через Instagram от совладельца бара. А мурал Jara, сделанный бригадой BRP, как пишет колонка Radio U. de Chile, испортили. По хронологии той же колонки, в 1983 году росписи на протестах закрашивали серым после каждого дня, а после 18 октября 2019 года история повторилась. Автор пишет, что роли поменялись, а действующие лица остались прежними: днём рисуют одни, ночью закрашивают другие.

Закон в регионе чаще всего проводит границу по согласию, а не по качеству рисунка: разрешённое граффити получает защиту, остальное остаётся под штрафами. Поэтому судьбу стены решают те, кто даёт согласие: мэры и хозяева домов. В Сан-Паулу в 2017 году мэр закрасил серым километры муралов вдоль Avenida 23 de Maio, а суд позже назвал это незаконным. Богота пришла к правилам иначе, после убийства юного райтера полицейским, и её декрет исключает из легального граффити коммерческие сообщения.

В Чили для граффити нет отдельной статьи, по обзору Библиотеки Конгресса его наказывают как порчу имущества, а дороже всего обходятся памятники: от 50 до 200 UTM и лишение свободы по закону о национальных памятниках. В Мехико по закону о гражданской культуре грозит штраф до 20 минимальных дневных зарплат или арест на 13–24 часа, а в штате Халиско общественные работы со штрафами, и от двух до четырёх лет тюрьмы для повторников. В Мендосе в апреле 2025 года двух 21-летних женщин за граффити под мостом признал ответственными Jurado Vecinal, семь соседей, выбранных жребием. Потенциальный штраф составлял до 1 320 000 песо на каждую, а о девушках сообщили соседи через программу «Ojos en alerta» («Глаза настороже»).

Первые экскурсии по Comuna 13 в Медельине были неформальными и некоммерческими. По рассказу газеты Ara, в 2011 году фонд Juanes попросил маршрут для американского конгрессмена James McGovern, и Jeihhco Castaño вместе с граффитистом El Perro его придумали, так возник «Graffitour». В том же году открыли эскалаторы. Castaño говорит, что их навязали, часть семей выселили ради стройки, а соседи городу не важны, важен его маркетинг. Kábala, активист и граффитист из Comuna 13, сказал в 2016 году Global Voices, что росписи хранят память о насилии 1998–2004 годов, но «In 13, there is no right to the city» («В 13-й нет права на город»). Сегодня такие туры продают в каталогах вроде Civitatis и GuruWalk.

Beco do Batman в Сан-Паулу показывает тот же сюжет в миниатюре. По академической статье, туристы приходят туда в основном через Instagram, вокруг открылись гурманские рестораны, бары и бутики, а джентрификация способна вытеснить прежних жителей. 11 апреля 2017 года стену дома на углу Rua Gonçalo Afonso нашли закрашенной серым. Владелец, 70-летний пенсионер, около 20 лет отдававший стену под граффити, объяснил, что протестует против ночных толп и ветхости стены, и заметил, что здесь все зарабатывают; сам он попросил примерно 200 реалов на материалы. Соседка рассказала, что гости не раз будили её, а пишадоры протестовали против серой краски.

В Сантурсе, Сан-Хуан, коллектив Colectivo Morivivi, по материалу El Tecolote, использует муралы против джентрификации, которую экономист Raúl Santiago-Bartolomei связывает с налоговыми льготами.

Фестивали устроены по-разному. Meeting of Favela в Vila Operária (Duque de Caxias, штат Рио-де-Жанейро), по репортажу Martha Cooper (январь 2017 года), провели в десятый раз; фестиваль идёт каждый год в ноябре или декабре, его ведут волонтёры, основатели Andre Kajaman и Carlos Bobi, а участников, по оценке автора, больше тысячи. Каждый ищет стену сам и спрашивает разрешения у жителей. CURA в Белу-Оризонти, напротив, отметил десятое издание в 2024 году на Praça Raul Soares, где работает с 2021-го, и расписывает торцы зданий; одну из работ, Clara Valente на Edifício Ed Claro, газета называет крупнейшей в стране.

Третья модель городская. Сан-Паулу 28 мая 2017 года, сразу после серой краски, открыл Museu de Arte de Rua: группы получали от 10 до 40 тысяч реалов в зависимости от размера стены, краску и гонорары покрывал спонсор, а единственным правилом было не пропагандировать насилие и наркотики. Восемнадцатилетний граффитист Deley, у которого закрасили работу на 23 de Maio, сказал, что считает это неуважением, но участвовать согласился. Так город штрафует нелегальных и платит тем, кто работает по правилам.

С 23 мая по 25 августа 2008 года галерея Tate Modern провела свою первую крупную публичную выставку уличного искусства и впервые отдала под работы речной фасад. Среди участников были Blu, Faile, JR, Sixeart, Nunca и близнецы Os Gêmeos, а спонсором выставки выступил Nissan QASHQAI. Аукционные цифры скромнее. Самый высокий результат на странице Phillips для Os Gêmeos составляет 310 тысяч долларов; платформа Masterworks, торгующая долями в искусстве, относит его к 2016 году и утверждает, что дороже публично не продавали.

Заказы бывают огромными: по данным Guinness, олимпийская «Etnias» Kobra в порту Рио попала в категорию крупнейших муралов из баллончиков, созданных командой. Для сравнения, восьмиэтажный Гарсиа Маркес в Боготе обошёлся городу примерно в 10 тысяч долларов (так пишет Fox News), а группам в Сан-Паулу платили от 10 до 40 тысяч реалов за стену. По этим примерам деньги идут скорее через заказы и фасады, чем через торги, хотя статистики рынка за ними нет.

Справочник по именам из разделов выше: страна, чем известны, что смотреть. Те, чьи первые заметные стены появились около 2015 года или позже, вынесены в раздел про новую волну.

Под «новой волной» здесь понимаются те, чья первая заметная публичная работа появилась около 2015 года или позже и у кого в 2022–2026 годах есть документированный ход: заказ, премия, номинация, большая стена. Дата старта известна не у всех, и где она неясна, имя идёт с оговоркой. Судя по заказам и номинациям, карьеры здесь делаются в основном через городские программы, фестивали и онлайн-голосования, а не через частные галереи.

Самая цельная история у Cristóbal Persona (Cristóbal Espinosa) из Сантьяго. В начале 2025-го ему было 34, по образованию он коммерческий инженер. Стены красит с 2017 или 2018 года (издания называют разные годы, оба проходят по критерию), начинал в хостелах за койку. Его «El Charanguista Andino» в Фене (Галисия), сделанный для фестиваля Perla Mural Fest 2024, шёл в голосовании Street Art Cities третьим, пока у двух лидеров не обнаружили накрутку. Победу отдали чилийцу, итоги объявили в феврале 2025-го.

Javier Barriga родился в 1987-м в Сантьяго и с 15 лет учился живописи сам. Его «Florida» в районе Ла-Флорида, женская фигура со спины размером с одиннадцатиэтажку, написана приглушёнными тонами и маслом, приспособленным к стене. В январе 2025-го он попал в номинанты на лучший мурал мира с работой в Тбилиси. Первая заметная стена вполне может быть старше 2015 года, так что в новую волну он входит с оговоркой.

В Сан-Хуане дизайнер Mercedes Yacante выиграла провинциальный конкурс Convocatoria Mural 2025 с работой «El gran tejido»: женщина держит ткань, в которую вплетены гитара, кисть, местные цветы и звери. В Асунсьоне художница-самоучка и архитектор Antonella Aranda Ávila в декабре 2025-го открыла «Cien años de Guarania», 60 квадратных метров в Чакарите в честь гуарании; работа победила в конкурсе Premio de Artes Visuales посольства Германии. Росарио ставит на реестр: по данным La Capital, город насчитал 170 официальных муральных работ за два с половиной года и выбирает авторов из публичного списка, где 150 заявок и 80 человек уже поработали.

Oscar Olivares из Каракаса (27 лет на январь 2024-го) с 2019 года работает с пластиковыми крышками: тогда в городе появился мурал метров на сорок пять, который называют первым экологическим муралом Венесуэлы. В феврале 2026-го в Сан-Сальвадоре, в колонии Сакамиль, он сделал «Edificio 89»: 13 на 7 метров, больше 100 тысяч крышек, «Джоконда» в честь женщин Сальвадора и Латинской Америки, двенадцать дней вместе с соседями. По его собственному счёту, всего у него 46 муралов из крышек, 30 в Венесуэле. Крышки есть и у Eduardo Butrón Hodwalker: для Bienal BOG25 он вёл мурал на станции TransMilenio, около 200 квадратных метров, вместе с 24 горожанами из программ соцвключения. Двое авторов — ещё не течение.

В Колумбии новые имена вытаскивают муниципальные программы. Два мурала Nandy Mondragón из Кали попали в номинанты Street Art Cities 2024: выдру «Nutria Neotropical» из Сильвании (январь 2024) и «Rito sin Sermones», написанный в Кали в неделю COP16; начала ли она до 2015 года, неясно. Ana Milena Tamayo Destousse (Morfe) получила от Bienal Latidos стену в Ла-Флореста, «Más cerca de ti»: прохожие, семья, собака и опоссум, три дня работы.

Mont Ventura делит время между Сан-Луис-Потоси и Мехико, дизайн окончила в 2020-м, ей 31. Для Festival del Barrio 2026 она сделала «La Flor Carmesí» на колонне, по которой идёт четвёртая линия метро, и «Mujer, territorio, resistencia» на фасаде в колонии Герреро. Это самый чистый случай: диплом 2020 года и свежий ход в 2026-м одновременно.

Adry del Rocío использует окна и кондиционеры здания как часть анаморфной 3D-картины. По данным Street Art Cities, её «Sembrando paz» в Кульякане (декабрь 2025, вместе с Carlos Alberto GH!, чуть больше недели, с соседями) выиграл декабрьский тур, но в итоговую тройку года не попал. Когда она начала, неизвестно, так что это скорее рост видимости, чем новичок. Пуэрториканцы Rafique (Rafael Vega) и Ekosaurio (Héctor Soto) на Wynwood Mural Fest в Майами написали «¿Qué será del Caribe en el futuro?»: касика таино с младенцем, тянущимся к гуанабане, и флора Пуэрто-Рико.

В Бразилии рост идёт с Северо-Востока и из музеев. Dinha Ribeiro, родом из Пернамбуку, около десяти лет живёт в Форталезе и подписала там 15 стен. Граффити она нашла в 2007–2008 годах, так что по датам стоит на границе; зато её выбрали в числе 35 авторов из более чем 600 заявок на мурал для Museu de Arte de Rua в Сан-Паулу. Главная тема: как видят и изображают чёрных женщин, внутри хип-хопа, который газета называет мужским.

Daiara Tukano из народа тукано в 2024-м расписала вход в Mauritshuis в Гааге: её птицы летят свободно, в отличие от прикованного щегла на картине Фабрициуса. В 2022-м она получила премию SEED от Prince Claus Fund; когда начались её уличные работы, неизвестно. Mulambö (1995, Сакуарема; прозвище дала мама, звавшая его вечно грязным после уличного футбола) начинал с уличных досок, картона и остатков строительной краски, в 2019-м получил первую персональную в Museu de Arte do Rio, а в 2021-м попал в групповую выставку мюнхенского Haus der Kunst. Оба ближе к музею и галерее, чем к райтерской улице.

Ядро здешней сцены по критерию из начала текста новым не назовёшь: те, на ком держится Палермо, начинали раньше. POMS (Pablo Sánchez) родился в мае 1985-го, вырос в Ла-Боке и Барракасе, баллончик нашёл в техническом лицее. В профиле Indie Hoy 2022 года он описывает свою работу как микс граффити, дизайна и иллюстрации: собаки на мотоциклах, Дева Мария с шишкой конопли, горящая полицейская фуражка, жёлтый с розовым. В 2022-м рассказывал, что недавно получил штраф за роспись. Всё это превращается в товар: в магазине постеры, одежда, наклейки, пляжные полотенца, а 30 октября 2026 года пак стикеров стоил 6500 песо, кепка Five Panel 38 тысяч.

POMS входит в крю Corbeta Halcón, которое началось около 2009–2010 годов как блог: основатель Negroe, райтер из Буэнос-Айреса, живущий в Мадриде, хотел аргентинский ответ европейским граффити-сайтам, а участники потом стали писать на улицах «CH». Название идёт от корвета, на котором служил корсар Hipólito Bouchard. По словам Negroe, ни художественным коллективом, ни крю они становиться не собирались, но в июне 2017-го показывались в барселонской Montana Gallery (Abu Abraira, Spok, Alberto Zedoe, Paul Loubet, Flavia Paravisi, Iván de Quilmes, Poms, Gordopelota, Salsa), а в мае 2019-го выставка FOBAL о футболе на маленьком поле во Флорес открылась в мадридской La Causa Gallery.

Вокруг этой сцены стоит заведение Local Support, Gorriti 5045. DMAG называет основательницами куратора Lea Digiovanni, которая ведёт ежемесячные выставки, и дизайнера Daniela Sol Manzor, сделавшую капсулу одежды для заведения. Три этажа: внизу бар, кафе и галерея, выше тату-студия, наверху шоурум Drole. В программе показы мод, DJ-сеты, презентации книг, премьеры клипов и бесплатный Club de dibujo, где иллюстраторы собираются рисовать.

Среди выставлявшихся DMAG называет No me baño, Nase Pop и Juan Jiat, среди гостей клуба рисования Falu Carolei и Tomi Pomo. POMS в этих публикациях не упоминается, но круг общий. В 2018-м La Nación писала о заведении Local на той же Gorriti: шесть операторов, среди них Fabinho Legari, который хотел слегка испортить саму идею галереи, еженедельный цикл клипов на гигантском экране, выставки Nase Pop, Paul Loubet и Gordopelota; двое из них, Loubet и Gordopelota, показывались с Corbeta Halcón в Барселоне. По Street Art Latam, в 2026-м оно открыто со среды по воскресенье с 14:00 до 03:00. Официальный маршрут Gallery от Arte al Día и Pinta (14 площадок, сентябрь 2026-го) включает стрит-арт-прогулку от сквера на углу Gorriti и Gascón по Pasaje Russel и Pasaje Santa Rosa, а Local Support среди девяти названных в анонсе площадок нет.

Nase Pop (Daniel Stroomer, родился в 1982-м в Амстердаме, в Буэнос-Айресе с 2008-го) и Gordopelota, рисующий любительский потреро-футбол, в новую волну не входят: оба давно в игре. Nase Pop ушёл в абстракцию и объекты из дерева и металла, с ним работает галерея OTTO, а в декабре 2024-го он заменил мурал на Paraguay 4990 геометрическим. В марте 2023-го у Gorriti и Хуана Б. Хусто появилась стена Neat Pumac, Jean Pier и Pigme, вторая стена на Saldias сделана с El Keni, D-Mian и Niko. David Petroni, автор геометрического фасада «Colores de AMIA» на Pasteur 633 к 130-летию организации, был среди аргентинских номинантов Street Art Cities; когда он начал, неизвестно.

Street Art Cities устроен просто: ежемесячное публичное голосование и годовые премии, номинантов отбирают из месячных фаворитов в Instagram. В раунде за 2024 год спорили сто работ, Испания дала семнадцать, а победил чилиец. В итогах 2025-го в первых тройках категорий латиноамериканцев нет.

Ближе к земле работают открытые конкурсы. Bienal Latidos в Медельине в 2025-м открылась мурал-проектом «Universo Graffiti» на 560 квадратных метров, а три районные стены получили авторы из городского Banco de Artistas Urbanos Gráficos. У Detonarte в Кито с 2009 года больше ста работ, и конкурс La Previa, как сообщает Primicias, в 2024-м выиграли Colectivo KNG, Leryz и Aire. Ñatinta в Ла-Пасе идёт с 2016 года на городском кладбище Cementerio General: её начали Salvador Kalavera, Leonel Jurado и Magda Rossi, организует коллектив Perrosueltos, а девятое издание в конце октября 2024-го собрало около десяти муралистов из четырёх стран.

В Бело-Оризонти CURA в августе 2026-го прощалась с площадью Praça Raul Soares; писатель и философ Ailton Krenak должен был написать там свою первую большую стену. В Сальвадоре передвижной Pigmen Trip, по словам основателя Isaac Sosa, отвоёвывает у банд стены целых городков. Многие площадки живут на деньги города, партии или бренда: Ciudad Mural в Венесуэле идёт, по Brasil de Fato, при поддержке PSUV и местных властей, а Inca Kola в Перу называет цифру в 105 работ с 2022 года.

Из техники в списке крышки (Olivares, Butrón Hodwalker), анаморфная 3D-живопись по рельефу здания (Adry del Rocío), интерференционные чернила, которые на солнце уходят из синего в фиолетовый и золотой (Daiara Tukano), и дрон, которым Mont Ventura проверяла перспективу на спортивных площадках. В Ресифи Ranne Skull, давно признанный автор, в апреле 2026-го сделал торцевой мурал на Edifício Sion в очках виртуальной реальности с проекцией для 3D-очков; «первый на Северо-Востоке» — формулировка мэрии. На Dirty Walls в Мехико в конце августа 2026-го заявлены 159 авторов и 840 погонных метров стены, а рядом с граффити там паст-апы, трафареты и бодиарт.

Темы повторяются: фауна, женщины в центре композиции, коренные сюжеты у Tukano и Krenak, тема мира у Adry del Rocío. Повод у заказов часто юбилей, конференция или ярмарка: «Mensajeras» дуэта Sismo из Мар-дель-Платы (красят вместе около двенадцати лет) сделана к 150-летию города, «Colores de AMIA» к 130-летию организации, Mondragón писала в неделю COP16, а May Rojas, красящая фасады в Сьюдад-Боливар, по пресс-релизу мэрии рисовала маркерами на FITUR в Мадриде.

Самый устойчивый сюжет региона — цикл «закрасили, вернули». В Чили при Пиночете то, что бригада успевала сделать в выходные, к понедельнику заливала полиция, и на следующей неделе всё начиналось заново. В Оахаке в 2006 году центр города закрашивали за часы, а художники рисовали снова. В Манагуа после 1990 года закрашивали росписи сандинистов, в Лиме в 2015-м стирали около 60 муралов, а в Сантьяго после 2019 года, по хронологии колонки Radio U. de Chile, повторилась схема 1983 года: днём рисуют одни, ночью закрашивают другие.

Государство при этом стоит по обе стороны стены. Оно заказывает: Vasconcelos в 1920-х, городские реестры в Росарио, Museu de Arte de Rua в Сан-Паулу. Оно же закрашивает: 14 января 2017 года мэр залил серым росписи вдоль Avenida 23 de Maio, а 28 мая открыл музей уличного искусства. Между этими датами лежит четыре с половиной месяца.

Закон чаще всего спрашивает не про качество рисунка, а про согласие: Lei 12.408 в Бразилии, Decreto 75 в Боготе. Буэнос-Айрес идёт другим путём: Ley 2991 поддерживает заказные росписи, а штрафы пришли отдельно, через Código Contravencional. Пишасау ни по одному из законов из таблицы в защищённую категорию не попадает. Деньги приходят вместе с туристами и вместе с жалобами соседей: Comuna 13, Beco do Batman, Santurce es Ley. Аукционные цифры скромнее: самый высокий результат Os Gêmeos на странице Phillips составляет 310 тысяч долларов, а основная работа идёт через заказы на фасады.

Новая волна растёт по тем же правилам. Её имена вытаскивают городские программы, фестивали и онлайн-голосования: Cristóbal Persona выиграл голосование Street Art Cities после того, как у двух лидеров обнаружили накрутку, а в первых тройках категорий итогов 2025 года латиноамериканцев нет. Но андеграунд живет, новые имена появляются, яркие, сумасбродные, неуловимые — мы о них расскажем в следующий раз.